Зеленое движение в Гражданской войне в России. Крестьянский фронт между красными и белыми. 1918—1922 гг.

Под третьей силой понимают и самостоятельные повстанческие силы, и революционные формирования, не готовые безоговорочно вписываться в систему партийной большевистской власти, и политические структуры, прежде всего эсеров. Некоторые из них сами заявляли некую «третью» позицию. На Украине была популярна идея «третьей» революции, анархо-уравнительного толка. Эсеры провозглашали принцип: «Ни Ленин, ни Колчак». Их лидер и теоретик В.М. Чернов еще в 1915 г. объявлял о необходимости выстраивать третью силу во всеевропейском масштабе, чтобы повлиять на условия будущего мира⁵⁹⁵. Довольно сложная картина эсеровских эволюций в ходе Гражданской войны ныне описана и обеспечена документальными публикациями. ПСР после колчаковского переворота встала на позицию «третьей силы», считая при этом белую «силу» большим врагом, чем красную. Партия стремилась дождаться консолидации демократических сил. Во время начинавшегося мощного зеленого движения в июне 1919 г. состоялся Девятый совет ПСР, на котором приняли решение «беречь народные силы» для неизбежного «назревающего общего движения». Однако этого не случилось, а отстраивание партийных крестьянских братств в деревне больших результатов не дало. Соотношение эсеровских и беспартийных союзов трудового крестьянства в Тамбовской губернии выявило это вполне четко. Партия отрицала «вспышкопускательство», то есть поддержку разрозненных крестьянских выступлений

⁵⁹⁶.

В 1921 г., во время кронштадтского выступления, Чернов уже делает ставку на поддержку восставших широкими слоями населения, вспоминает и слово «зеленые», полагая, что холода и распутица не давали им быстро мобилизоваться.

По мнению В.М. Чернова, во время Кронштадтского восстания настроение населения Петроградской, Псковской и Новгородской губерний было «более чем подходящим» для действий небольших вооруженных отрядов, вооружающих и присоединяющих к себе крестьян⁵⁹⁷. Однако рассуждения об этом задним числом политической ценности уже не имели.

Вполне естественно, что основные борющиеся силы в годы Гражданской войны третировали всевозможные варианты особого пути и третьей силы. В советской традиции всячески высмеивался обыватель, который стремится спрятаться от ветров истории, исповедует позицию «моя хата с краю». На процессе Ф.К. Миронова государственный обвинитель Смилга так оценивал поход Миронова с его Донским корпусом: «…«я», говорит Миронов в своем воззвании, «призываю в ряды своих войск всех» «зеленых», всех «так называемых дезертиров» и т. д., «при помощи которых я создам грозную силу, которая сломит Деникина», Это бахвальство. Бессмысленное, преступное бахвальство, ибо никакой армии из «зеленых», людей, смертельно уставших от войны, убегающих из рядов Красной армии, никакой грозной силы, никаких боевых кадров не создать. Вы сами знали, что этот путь сомнительный, что эта сделка — обман. Вы поднимаете борьбу и против Деникина, и против коммунистов». Далее Смилга называет социальный идеал Миронова «полутолстовской, полусентиментальной мелодрамой»⁵⁹⁸. Надо сказать, что Смилга прав. Миронов — человек экспансивный, склонный к позерству, чувствительный к славе и известности, что не раз проявлялось уже с лета 1918 г. Действительно, вождем могучей «третьей силы» его вообразить трудно. С.И. Гусев (ЯД. Драбкин) с презрительной иронией писал о красноармейцах: армию приходилось строить «из того же самого темного, невежественного, забитого крестьянства, которое не понимало даже того, что помещик неминуемо захочет вернуть себе отнятую у него. и розданную крестьянам землю». Эту простую мысль приходилось вдалбливать месяцами. Крестьянин, пока не испытал на собственной шкуре белой власти, не шел в Красную армию, «воевать отказывался, укрывался в лесах, образуя там обширные «зеленые» банды дезертиров, помогал помещику, когда наступали мы, помогал нам, когда наступал помещик, — словом, основательно «пакостил» и той, и другой стороне»⁵⁹⁹

.

В Зарубежье недавние белые также высказывались о том, что всякого рода «третьи» позиции только работают на руку противнику. О смертельном для белого тыла тандеме большевиков-подпольщиков и сочувствующих им легальных эсеров-общественников писал в известных воспоминаниях «Белая Сибирь» колчаковский генерал К.В. Сахаров. О том, что эсеровский лозунг «Ни Ленин, ни Колчак» всегда на практике означал «Ленина», определенно высказался А.А. фон Лампе. Генерал А.В. Геруа бросает тяжелые упреки генералу А.И. Деникину за способы ведения войны, а именно за непонимание важности союза с местными нерегулярными силами. Это еще один вариант отношения к «третьей силе». Для генерала Геруа «обрегуляривание» партизанских сил и использование таковых для контроля тыла и самооборончески-полицейской службы — естественный ход, которым пренебрегли белые и проиграли⁶⁰⁰. Обратим внимание на то, что псковский «бело-зеленый» пример в этом отношении может быть засчитан как сравнительно удачный для белых.