Зеленое движение в Гражданской войне в России. Крестьянский фронт между красными и белыми. 1918—1922 гг.

Тема зеленого движения и близкие к ней и в дальнейшем присутствовали в сфере внимания литераторов. Так, Артем Веселый всю жизнь писал полотно жизни России в Гражданскую войну. В основном у него речь идет о южной части, хотя грандиозный замысел «России, кровью умытой» предполагал максимально широкий территориальный охват. В 1920 г. он разослал «опросные листы», попросив участников Гражданской войны ответить на поставленные вопросы. Среди этих вопросов были и касавшиеся зеленых: «Если зеленый, то были ли в камышах или в горах», «Как белогвардейцы преследовали дезертиров, зелено-армейцев и их семьи?»⁶⁴⁷. А.Н. Толстой при работе над «Хождением по мукам» проявлял активный интерес к атаманщине — Махно, Григорьеву, народной стихии в революции. Он имел возможность расспрашивать многих действующих лиц Гражданской войны, включая Сталина. Многое из собранного оказалось приглушено в итоговом тексте. При этом была мысль сделать Рощина, на каком-то этапе его «хождений», зеленым. В записных книжках Толстого имеется запись: «Путешествие Рощина. Катя и Рощин у разбойников. Рощин делается зеленым»

⁶⁴⁸. Для нас существен сам ход мысли писателя, готового включить «зеленый» сюжет в свою эпопею. Толстой не раз поминает и дезертиров, в частности, есть такая запись о переломных событиях на Южном фронте осенью 1919 г.: «На фронте: бестолочь, бесперспективность. Разорванный фронт. Отсутствие связи. Пополнение дезертирами

.» (курсив А.Н. Толстого)⁶⁴⁹. Узел XV «Красного колеса» А.И. Солженицына «Октябрь девятнадцатого (23 сентября — 14 октября)» сопрягает следующие события: «Неделя дезертира» по центральным губерниям России; ловля их и расправа. — Антонов и Токмаков в Иноковке вырвались из оцепленного и подожженного дома, ушли. Декрет Ленина о регистрации бывших помещиков, капиталистов и должностных лиц (подготовка расчистки тыла; за уклонение от регистрации кара как за государственную измену). «Партийная неделя»: усиленное пополнение партии беспартийными». То есть автор ставит в один ряд разные способы расчистки тыла от потенциальных противников и массовую мобилизацию в партию. Дезертиры выглядят в этой логике как угроза для советской власти, с которой необходимо справиться, сочетая карательные и милостивые методы.

Крепкие «зеленые» связи могли продолжать жить в деревне и после Гражданской войны. На языке советского политического контроля всякого рода нелояльные объединения именовались «группировками» или, при более рельефной структурированности, «организациями». Их образовывали нередко бывшие белогвардейцы, «бандиты», красные партизаны и иные подобные категории, порожденные Гражданской войной. Можно говорить и об известной инфраструктуре, берущей начало в зеленом движении. Скажем, один из ярославских братьев-атаманов Озеровых так и не был пойман, значит, имел возможность скрываться, имел какой-то круг общения. Более того, он породил целую традицию мифотворчества. Озерова видели или «видели» разные свидетели едва ли не до 1960-х гг. Теряется след и активного тверского повстанца, который из зеленого предводителя превратился в организатора неуловимого отряда, годами продолжавшего борьбу на обширной территории, — это Ф. Беляков. В большинстве же случаев судьбы зеленых предводителей вполне похожи на судьбы основной массы повстанческих вожаков Гражданской войны. Как правило, это смерть в бою или расстрел, иногда без суда. Те, кто не вырос в командира значительного отряда, а остался руководителем локального выступления, мог отделаться незначительным сроком заключения. Однако эти люди попадали в учетные категории ОГПУ и НКВД, часто их вспоминали уже в 1930-х гг. Так, некий нижегородский крестьянин, бывший зеленый, был арестован весной 1941 г. и домой уже не вернулся⁶⁵⁰. В годы «большого террора» арестованным могли предъявляться обвинения по участию в событиях Гражданской войны, особенно по поводу причастности к убийствам коммунистов. Мы писали об этом применительно к прихоперской зеленовщине.

Разумно предположить, что из восстаний, массового дезертирства и зеленовщины 1918–1920 гг. вырастало неприятие советской власти как легитимной, а СССР — как подлинного отечества. В событиях 1920-х гг. это неприятие примет форму религиозного нонконформизма, сознательного уклонения от мобилизации в годы Великой Отечественной войны по религиозно-политическим мотивам. Нижегородский материал в этом отношении частично исследован и может дать представление о логике формирования, на базе событий революции и Гражданской войны, «параллельного» существования какой-то части сельского населения.

Заключение

Зеленое движение вырастало на базе массового дезертирства крестьян и уклонения от призыва как в РККА (главным образом), так и в Белую армию. Говоря о движении, мы не имеем в виду общественно-политический феномен. Зеленое движение было слабоструктурированным и, что существеннее, структурировалось не по политическому руслу. Оно развивалось в нескольких крупных регионах.