Зеленое движение в Гражданской войне в России. Крестьянский фронт между красными и белыми. 1918—1922 гг.

С 16 по 28 августа добровольно явились 600 человек в Кимрском уезде (4 сентября)⁴⁰². Всего за июнь — июль 2360 добровольно явились и 1 тысяча человек было задержано. За август же числа куда внушительнее: 4359 добровольно явившихся и 8365 задержанных⁴⁰³.

Оперативная сводка № 19 от 12 сентября 1919 г. сообщала: в Тверской губернии спокойно. Восстаний и скоплений дезертиров не наблюдается. Отношение населения к дезертирам пассивное. С 4 по 7 сентября задержано 814 дезертиров⁴⁰⁴. Однако к концу осени в сводках замелькали привычные мотивы: ввиду наплыва дезертиров отряд по борьбе с дезертирством увеличен (27 ноября 1919 г.)⁴⁰⁵. В Краснохолмском уезде наплыв дезертиров и массовое уклонение от воинской повинности (сводка за 8 — 15 декабря)⁴⁰⁶.

Костромская губерния

Костромская губерния, с обширными лесами, представляла собой еще одну территорию зеленого повстанчества. Тесно взаимодействовали костромская и ярославская зеленовщина.

Активизация крестьянского протеста, как и всюду, началась весной. В Котельническом уезде в Синцовской и Круглыжской волостях в связи с обнаружением белогвардейского заговора было арестовано 45 человек. Главного организатора, однако, задержать не удалось. Только в лесу около реки Ветлуги нашли оборудованную человек на пятнадцать землянку, приспособленную для обороны с трех направлений⁴⁰⁷ (31 марта).

В Введенской и Озерной волостях Чухломского уезда на митингах выяснялось, что население не желает подчиниться мерам по борьбе с дезертирством и враждебно относится к власти. В связи с обострением продовольственного вопроса отношение населения к советской власти оставалось в уезде «неудовлетворительным» и осенью.

Командир Иваново-Вознесенского батальона ВЧК 16 мая доложил о скоплениях дезертиров в Кинешемском и Юрьевецком уездах, в которые выслан отряд.

Восстание дезертиров на границе Костромской и Владимирской губерний подходит к окончательной ликвидации, полагали власти к 18 июня.

19 июня близ Воронина (возможно, село Ростовского уезда Ярославской губернии, известное дворянской усадьбой Леонтьевых) происходило собрание Пушкинской, Ильинской, Семеновской, Красносельской и других волостей. Присутствовало около ста человек. В большинстве решили на фронт идти (трудно понять по тексту красной сводки, имеется ли в виду идти в Красную армию или на «фронт» против красных; скорее надо полагать второе). Руководил собранием офицер. Костромской уездный военком традиционно «принимал меры»⁴⁰⁸.

К 20 июня в Макарьеве мобилизация 1890 г. рождения проходила неудовлетворительно⁴⁰⁹. В Варнавинском уезде велась энергичная борьба с дезертирством; применялись вооруженные отряды, комиссия по борьбе с дезертирством, агитация. 14 июня дезертиры напали на волисполком Левашевской волости. Служащие были обезоружены, в лес увезли 35 пудов муки. Нападавшим досталось пять винтовок без патронов. В лесу скрывалось около 150 человек⁴¹⁰.

Банда дезертиров напала на разъезд на линии Иваново — Нерехта, унесли винтовки. При этом погиб железнодорожный охранник и один дезертир. 20 июня в девять вечера банда напала на разъезд 39-я верста. Там они остановили эшелон с маршевыми ротами, состоявшими в большинстве из добровольно сдавшихся дезертиров. Комиссар эшелона был зверски убит, люди, следовавшие в эшелонах, присоединились к дезертирам, вооружась похищенным оружием. Данное выступление ликвидировалось отрядами из Костромы, Иваново, Ярославля и местными гарнизонами⁴¹¹. Интересно, что в своих мемуарах председатель ярославской Губчека обрисовал сюжет несколько по-иному. Он пишет о захвате зелеными двух вагонов с оружием, ни слова не говоря о присоединившихся к зеленым маршевиках, но упоминает гибель восеми красноармейцев из охраны эшелона, а также соучастие с зелеными начальника разъезда. Хотя это то же 20-е число, и речь явно идет об одном и том же событии. Через несколько дней, 25 июня, здесь же, на разобранном участке пути, зеленые остановили поезд с 522 недавно плененными колчаковцами. Им предложили присоединиться, однако так поступило меньшинство, а большая часть ушла в леса и вскоре явилась в костромской губвоенкомат⁴¹². Естественно, уроженцам далеких местностей вряд ли улыбалась перспектива пробовать снова воевать в чужих для себя краях с самыми расплывчатыми перспективами.

Предгубчека Кульпе 4 июля сообщал: в районе Нерехтского и Костромского уездов дезертиры активных действий не проявляют, но организовываются и вооружаются. Оперирующим отрядом найдено около трехсот винтовок из разграбленного в Нерехтском уезде оружия. Дезертиры Мисковской волости, заручившись клятвой отцов о поддержке, на собрании постановили не поступать в ряды армии. В Закобякине на границе Ярославской и Костромской губерний вооруженные дезертиры убили члена исполкома. Красноармейцы, высланные для подавления восстания, после ссоры со своим политкомом перешли на сторону дезертиров, передав в их руки винтовки и пулемет. Для борьбы с мятежниками в Закобякинский район стянуты Даниловский, Гурьевский и Костромской отряды.