Железный начдив Азин. Между красными и белыми

А мысли сводятся к одному – к публикациям о гибели Азина: Майстраха, Чуйкова, а также Голубинцева. Буду откровенен, воспоминания последнего мне показались даже интересными и во многом – правдивыми. Бросается в глаза и другое: на страницах своего повествования казачий генерал достаточно красноречиво выказывает всю свою ненависть к большевикам. Впрочем, этим же отличаются воспоминания и советских мемуаристов, рассказывающих о белых.

Тем не менее, читая воспоминания белогвардейца, мы должны понимать, с кем имеем дело. Генерал‐майор Голубинцев начинал как блестящий офицер Императорской армии; был достаточно заметным военачальником Донской армии Всевеликого Войска Донского и Вооружённых сил Юга России. Окончил Николаевское кавалерийское училище; в годы Первой мировой войны сражался в казачьих войсках, встретив первый бой командиром 3-го Донского казачьего полка. После Октябрьского переворота 1917 года руководил восстанием против большевиков в Хопёрском и Верхне-Донском округах. С августа 1918-го являлся командующим войсками Усть-Хопёрского округа; потом служил в войсках корпуса генерала Мамантова. Командовал 5‐й Донской казачьей дивизией, Отдельной 14‐й Донской конной бригадой, конной группой в составе 4‐й Донской дивизии и 14‐й Отдельной Донской конной бригадой. В ноябре 1920 года эмигрировал с армией генерала Врангеля в Константинополь.

В эмиграции Голубинцев сделал неплохую политическую карьеру, став представителем Белорусской Народной Республики в Болгарии. В марте 1923 года генерал участвовал в переговорах представителей БНР и правительства Советской Белоруссии.

И можно было бы порадоваться за русского белоэмигранта, если б не последующие его шаги на поприще зарубежной карьеры.

В тридцатые годы Голубинцев выехал на постоянное место жительства в гитлеровскую Германию. Во время Второй мировой войны служил в казачьих частях вермахта; в 1944 году эмигрант пополнил ряды коллаборантов в Русской Освободительной армии (РОА) Власова. После разгрома нацистов оказался в лагере военнопленных при войсках США, откуда эмигрировал в Соединённые Штаты, где преспокойненько умер в 1963 году.

Мне уже не раз приходилось рассказывать о русских белоэмигрантах, предложивших в годы Второй мировой войны свои услуги Гитлеру и его клике. К сожалению, таких оказалось не так уж мало: казачьи атаманы Краснов, Шкуро, Доманов, фон Паннвиц и пр. Генерал Голубинцев – один из них, сумевший избежать сурового и справедливого наказания.

Так вот, по моему глубокому убеждению, в вопросе о коллаборационистах следует быть предельно честным. Считаю, что после того как все эти атаманы, генералы и прочие штабс-капитаны, сотники и хорунжие, оказавшись в эмиграции, понадевали на себя нацистские мундиры, – от бывших русских атаманов и генералов ничего не осталось: они умерли. И вместо них появились… очередные гитлеровцы. Краснов – гитлеровец. Шкуро – гитлеровец. Голубинцев – гитлеровец. Точка! Без всяких дискуссий и жарких обсуждений. Все они вместе взятые и по отдельности – негодяи и изменники по сути.

Как вы заметили, Вторая мировая война наглядно продемонстрировала отношение в те годы наших соотечественников за рубежом к Советской России. Несмотря на то что большинство русских эмигрантов в той войне вообще не принимало участия, многие встали по разные стороны баррикад.

По правде сказать, на стороне фашистской Германии и её союзников воевали десятки тысяч русских эмигрантов «первой волны». В одном только Русском Корпусе их численность достигала 17 000 человек, в то время как в вооружённых силах антигитлеровской коалиции – в разы меньше. И как, скажите, к этому относиться? Плохо это или всё же заслуживает быть оправданным временем? Я выскажу лишь сугубо личное мнение: плохо, господа-товарищи, отвратительно!

Понятно, что влиться в поток бесноватых гитлеровцев русских эмигрантов вынудила лютая ненависть к большевизму, к советскому тоталитаризму, рождённому на развалинах разрушенной Империи. А как, друзья мои, быть с совестью? Ведь она либо есть, либо её нет…

Поясню. Гражданская и Великая Отечественная войны, как бы кто ни считал, не были близнецами-братьями. Ибо война войне рознь – как, впрочем, и хорошая драка. Можно драться, не щадя жизни, защищая мать с отцом, честь женщины, семью; можно, рискнув пойти на «мокрое дело», оказаться в итоге в крутой заварушке. Как считают, везде своя правда.

И вот тут – стоп! Правда всегда одна. Идущий на смерть за Родину и семейный очаг – это тот, кто достоин подражания, и на кого следует равняться каждому. По сути, он делает то, что требует от него закон любого социума. Рискующий ради шкурных интересов – извините, самый настоящий гайдаровский «плохиш», ищущий «место под солнцем». Хотя оправданий своих сомнительных делишек у такого обычно масса – от «тяжёлого детства» до кем-то незаслуженно «загубленной жизни». Но правда-то одна: искатель «местечка под солнцем» всегда шкурник.