Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Наступает, по сути, финал поистине титанической работы, которую проделал фронтовик, коммунист и талантливый краевед Григорий Авксентьевич Дзекун. Годы жизни, потраченные на кропотливую исследовательскую работу, не были потрачены напрасно. То был его личный вклад в дело поддержания памяти о красных героях Гражданской войны, отдавших жизни за Советскую власть. И со своей задачей этот человек справился на все сто.

* * *

Если для Г.А. Дзекуна ниточкой поиска стали воспоминания азинца Василия Храмова, то в моём расследовании в станице Фастовецкой большую роль сыграла директор местного исторического музея Галина Степановна Петрушенко. Именно она вывела меня на завуча по воспитательной работе средней школы № 3 станицы Надежду Владимировну Овсиенко, которая взялась помогать со всей ответственностью, свойственной, пожалуй, только школьным завучам.

А искал я в Фастовецкой очевидцев, которые вместе со своим учителем истории Николаем Александровичем Трегубенко в шестидесятые годы отыскали надгробный камень, установленный азинцами в двадцатом году. Интересовала же меня простая, на первый взгляд, вещь: как это было?

Полвека – срок немалый; причём как для людей, так и для страны. Давно канул в Лету дорогой для многих Советский Союз, а про людей и говорить не приходится. Впрочем, проблема оказалась в другом: даже те, кто помнил историю с поисками могилы Азина, ничего не могли сказать по существу заданных мною вопросов, позабыв за давностью лет детали. Да, искали могилу; да, возглавлял поиски Трегубенко; да, что-то нашли… И всё. Дальше этого – никуда. В какой-то момент возникли невольные сомнения: находили ли вообще что-нибудь? Не легенда ли это про «азинский камень»?

Между тем завуч Надежда Владимировна Овсиенко продолжала присылать мне новые телефонные номера – бывших «кружковцев», одноклассников, учителей. Тщетно. Никто ничего не мог рассказать, как всё происходило на самом деле. Обиднее всего было то, что большинство из опрошенных, судя по всему, в своё время хорошо знали эту историю, но за давностью лет всё начисто позабыли. И это понятно, ведь многим сегодня за семьдесят.

– Не может такого быть, – говорю Надежде Владимировне, – чтобы все одновременно позабыли. Уверен, один или два человека прекрасно всё помнят и смогут подробно рассказать. Просто мы с вами не можем их разыскать…

Но дни летели, а воз оставался и ныне там…

И вот когда я уже подумывал было прекратить бесполезные поиски, очередная телефонная находка Надежды Владимировны обещала стать той ниточкой, которую мне так не хватало.

– Это телефон коллеги, – радостно сообщает мне однажды Овсиенко. – В шестидесятые работала в школе завучем по воспитательной работе, поэтому хорошо знала Трегубенко, много с ним общалась. Надеюсь, она в курсе того, чем он занимался. Как мне кажется, мы на правильном пути…

Действительно, на этот раз мой звонок оказался по адресу.

Рассказывает жительница станицы Фастовецкой Валентина Алексеевна Дутова:

– В конце шестидесятых я работала в местной школе завучем по воспитательной работе и хорошо помню эту историю, связанную с поисками могилы Азина. Занимался этим в станице учитель истории Николай Александрович Трегубенко. Будучи в тесном контакте с директором Тихорецкого музея Григорием Авксентьевичем Дзекуном, он организовал при школе исторический кружок для ребят, готовых помогать в поисковой работе. Так получилось, что за давностью лет могила легендарного красного начдива затерялась. Однако директор музея Дзекун рассказал Николаю Александровичу цель поисков – следовало найти небольшой надгробный камень, имевший некие особенности, о которых директору было известно от азинцев. Искали долго. Ребята чего-нибудь найдут, а Николай Александрович посмотрит – нет, мол, не то. Ищут дальше. И ведь нашли!

– Это действительно был камень? – спрашиваю Валентину Алексеевну.

– Да, небольшой такой надгробный камень из ракушечника, сероватого цвета, старый…

– Может, у него имелись какие-нибудь особенности?

– Если честно, не помню. Хотя… На нём было такое углубление в виде православного креста.

– И это понятно, – объясняю собеседнице. – Ведь камень-то был принесён с соседнего старого кладбища. А ещё что-то было на камне – может, какие-то буквы, инициалы?

– Не помню. Крест – да, был. А вот про остальное – сказать не могу. Впрочем, для всех это уже не имело никакого значения, потому что Николай Александрович камень этот внимательно осмотрел и вынес окончательное заключение: вот, он, ребята, тот самый!

– Что было дальше?

– Дальше, дальше… А потом через какое-то время приехал… э-э… известный азинец…

– Храмов?

– Точно, Храмов! Именно он.

– Насколько знаю, Василий Максимович приезжал в эти места в семьдесят пятом…

– Может, в семьдесят пятом и приезжал, только я тогда в школе уже не работала. А приезжал он при мне. Выходит, много раньше здесь побывал, когда я ещё завучем была. Говорю же, приехал вскоре после того, как камень нашли. И он приезжал, и сестра Азина, Ольга Мартиновна, и… военный… Чуйковский!

– Чуйков, маршал.