Железный начдив Азин. Между красными и белыми

– Да, маршал. Но он позднее приезжал. Мы с ребятами всегда их торжественно встречали. Тогда насчёт патриотизма всё серьёзно было. Ольга Мартиновна рассказывала школьникам про детство своего брата; Храмов и Чуйков – о боевых буднях Железной дивизии и, конечно, о героизме начдива Азина…

– Давайте ещё раз о камне, вернее – о плите…

– А что о камне – вроде, всё рассказала…

– Ну, приехал Храмов – и?..

– А, ну приехал Храмов – он-то плиту и опознал. Само-собой – и место. Плиту и место, где азинцы в двадцатом схоронили своего командира. Была, конечно, на кладбище и Ольга Мартиновна. Плакала сильно, молилась над этим самым камнем, понятное дело.

– А кто сначала приехал – Храмов или сестра Азина?

– Вот этого не помню. Давно ведь было-то, в шестьдесят седьмом или шестьдесят восьмом. Полвека прошло… Да, вспомнила: Храмов приезжал к юбилею – был какой-то юбилей.

– Может, в семьдесят пятом? Как раз юбилейный год: восемьдесят лет со дня рождения Азина и пятьдесят пять лет со дня его гибели…

– Не знаю. Помню, что азинец Храмов точно приезжал к юбилею…

Вот такой рассказ старожила, расставивший всё по местам и, что называется, по полочкам.

* * *

А потом был звонок от сына Николая Александровича – Андрея Николаевича Трегубенко. Поблагодарив за то, что хочу рассказать о кропотливой работе его отца, связанной с поисками «азинского камня», он между прочим сказал:

– Сам я, конечно, ничего не помню, потому что тогда ещё совсем маленьким был. А если что и слышал, то только краем уха – про Азина, Храмова и Чуйкова. Помню, отец собственноручно изготовил два отличных исторических альбома, посвящённых Азину; под его руководством в местном музее и в школе были оформлены азинские стенды. Когда лет двадцать назад писательница Евсеева писала книгу о станице Фастовецкой, мама отдала ей оба альбома. Так что сегодня у нас их нет. Зато есть кое-что другое – я вам скину по электронной почте…

Это «кое-что» оказалось несколькими страничками дневника скромного учителя истории. Спасибо сыну, он правильно понял: время этих страничек пришло.

Но я бы разделили присланный мне материал на две части. Первая – это воспоминания В. М. Храмова; вторая – воспоминания Н.А. Трегубенко.

Итак, «Из воспоминаний комиссара 245-го полка В.М. Храмова (записано со слов В.М. Храмова 31 октября 1968 г.):

Политуправлением и штабом 28‐й дивизии мне, В.М. Храмову, комиссару 245-го полка, было поручено найти тело начдива 28‐й дивизии В.М. Азина. Мои разведчики пошли по всем станицам. Напали на след, что тело Азина беляки захоронили в районе скотомогильника. Место захоронения указал один казак, местный житель, попросив вознаграждение. Боясь мести местных контрреволюционеров, он не указал даже своего дома, но место захоронения начдива бойцам показал. Красноармейцы нашли страшно изуродованный труп начдива. На груди его была надпись: «Красный зверь – Азин». Командир полка Кузьмин, комиссар Храмов, помначштаба дивизии Ладонин, командир эскадрона Смирнов решили захоронить торжественно останки начдива. Гроб делали вместе с бойцами местные жители, плотники. Начдив был торжественно захоронен на станичном кладбище. Красноармейцы оставили на могиле камень с инициалами начдива, произвели салют. Хоронили быстро, часов в 10 утра, на станичном кладбище. В 12–15 часов мы покинули станицу Тихорецкую.

Я побывал на месте бывшего скотомогильника, на могиле начдива В.М. Азина, видел памятник. Моё мнение: всё сделано правильно и хорошо. Хорошо бы поставить памятник В.М. Азину пред зданием школы № 3 станицы Фастовецкой, бывшей Тихорецкой: «Здесь был станичный майдан, на котором в 1920 году казнён белыми В.М. Азин».