Желтый. История цвета

Впрочем, у Иуды нет монополии ни на одну из этих примет. В искусстве позднего Средневековья предатели, клятвопреступники и бунтовщики часто изображаются рыжими. Например, Далила, величайшая предательница в Библии, или Каин, который в сравнительной символической типологии обеих частей Священного Писания выступает как ветхозаветный прообраз Иуды. А еще – предатель Ганелон из «Песни о Роланде», который из злобы и зависти заманивает своего пасынка Роланда и его свиту в смертельную ловушку. А также сеньоры, взбунтовавшиеся против короля в куртуазных романах, предатели-сенешали, сыновья, восставшие против отцов, вероломные братья, дядья-узурпаторы, прелюбодейные жены. Одним словом, все, кто занимается каким-либо стыдным, либо опасным для окружающих делом, тем самым нарушая нормы, принятые в обществе: проститутки, ростовщики, менялы, фальшивомонетчики, музыканты, жонглеры и даже палачи и шуты[123]. Впрочем, эти последние выделяются не только рыжей шевелюрой. Они еще и одеты в желтое, как если бы рыжие волосы выдавали их гадкую сущность, а желтый цвет одежды показывал их социальный статус: отбросы общества, возмутители спокойствия и попиратели законов[124].

Начиная с XIII века Иуда тоже изображается в желтом одеянии; этот цвет символизирует его предательство, а также, как мы увидим немного погодя, его еврейское происхождение. Иногда к желтому добавляется немного зеленого, чтобы подчеркнуть алчность Иуды – в Средние века зеленый был эмблемой стяжательства (другой атрибут с тем же значением – кошелек с тридцатью сребрениками). В таких случаях на апостоле-предателе одежда в желто-зеленую полоску либо желтая с зеленым плащом. Но этот вариант встречается достаточно редко. Чаще всего Иуду изображают в длинном желтом одеянии. А нередко на миниатюрах, витражах или алтарных образах в желтом только он один, что, конечно же, еще больше вредит репутации этого цвета.

Для историка очень важно понять, как традиции иконографии соотносились с обычаями в реальной жизни. Были ли миниатюры, витражи и картины отражением реальности или же это реальность находила в них образцы, которым стремилась подражать? А быть может, между ними была какая-то другая связь? Применительно к интересующей нас теме вопрос надо сформулировать так: насколько традиция изображать предателя одетым в желтое могла повредить популярности этого цвета в обществе? Трудно сказать; однако создается впечатление, что на закате Средневековья и в раннее Новое время желтого цвета в одежде стало меньше, чем было в феодальную эпоху, даже меньше, чем в середине XIV века.

До нас дошел во многих отношениях замечательный флорентийский документ под названием «Prammatica del vestire», датируемый 1343–1345 годами[125]. Заглянув в него, мы узнаем, что в ту эпоху в Тоскане женщины весьма охотно носили платья желтого цвета. Иконография подтверждает это. Но два века спустя ни во Флоренции, ни где-либо еще в Европе нельзя будет увидеть ничего подобного. Среди католиков традиция изображать в желтом Иуду и Синагогу привела к девалоризации этого цвета. А для протестантов желтый наряду с красным и зеленым – слишком яркие, «безнравственные» цвета. Доброму христианину не пристало в них рядиться[126].

Скоро мы выясним, какая связь прослеживалась между желтым цветом и Синагогой, но сначала давайте уделим еще минуту вышеупомянутой флорентийской «Prammatica del vestire». Эта книга представляет собой инвентарную опись личного гардероба всех флорентийских женщин, или по крайней мере всех флорентиек, принадлежавших к знати, патрициату или к popolo grasso – «жирному народу», то есть буржуазии. Опись была составлена группой нотариусов по приказу городских властей, которые таким образом проверяли, соблюдается ли закон против роскоши и можно ли будет взыскать налог с тех, кто его нарушает. Их целью было сократить расходы на предметы роскоши (дорогую одежду, ткани, драгоценности, посуду, мебель, экипажи), поскольку такие расходы считались непродуктивными инвестициями. Вдобавок это был способ борьбы с новыми модами, которые власти находили непристойными либо эксцентричными (чрезмерная пестрота, глубокие декольте и особенно – облегающие силуэты). А еще власти стремились установить барьеры между разными классами и социальными категориями: каждый должен был знать свое место и одеваться сообразно социальному статусу, материальному положению и репутации в обществе. Как обычно, законы против роскоши имеют морализаторскую, реакционную направленность, усиливают расслоение в обществе, ущемляют права женщин и молодежи.