Желтый. История цвета

Следует ли усматривать в этом знаке, предписанном для ношения всем евреям французского королевства, более или менее прямого предка желтой звезды? Некоторые историки считают, что да, однако, на наш взгляд, это несколько смелый вывод. Не потому, что в последующие десятилетия форма и цвет метки не раз менялись, а потому, что во всей Европе с XIII по XVI век похожие дискриминационные знаки – в том числе и желтый кружок – предписывалось носить и многим другим категориям презираемых и отверженных, независимо от исповедуемой ими религии. Таким образом, если не считать стилизованных скрижалей Завета (встречавшихся в основном в Англии), среди всех этих знаков нет ни одного, который предназначался бы исключительно евреям. Другие изгои средневекового общества в разные периоды его истории носили те же самые позорные метки или знаки[133].

Главный источник сведений об этих знаках – предписания об одежде. На исходе Средневековья и в раннее Новое время в больших европейских городах таких предписаний становится все больше и больше. Они издаются либо одновременно с принятием законов против роскоши, либо сразу после. Из этих документов можно очень много узнать о цветах, которые той или иной категории населения носить было запрещено, а еще больше – о цветах предписанных. Зачем людей заставляют носить одежду определенного цвета? Ответ всегда один и тот же: для поддержания существующего порядка, для сохранения добрых нравов и обычаев, завещанных предками, необходимо отделить почтенных горожан от темных личностей, которые обретаются на задворках общества, а то и за его пределами.

Перечень тех, к кому относятся такие предписания, очень длинен. Прежде всего это мужчины и женщины, которые занимаются опасным, постыдным или просто подозрительным ремеслом: хирурги, палачи, проститутки, ростовщики, жонглеры, музыканты, нищие, бродяги и оборванцы. Затем – все те, кто был признан виновным в каком-либо проступке, от обычных пьяниц, затеявших драку на улице, до лжесвидетелей, клятвопреступников, воров и богохульников. Затем – убогие и увечные (в средневековой системе ценностей любое увечье, физическое либо умственное, почиталось за великий грех): хромые, калеки, шелудивые, прокаженные, «немощные телом», а также «кретины и слабоумные». И наконец, все нехристиане, среди которых в первую очередь были евреи. Однако, повторяем еще раз, в западно-христианском мире не существовало единой системы цветовых отличий для какой-либо определенной категории населения. В разных городах и регионах были приняты различные системы, и даже в одном городе они с течением времени могли меняться. Например, в Милане и Нюрнберге, городах, где в XV веке были приняты многочисленные и очень подробные предписания об одежде и цветах, которые должны были носить проститутки, прокаженные и евреи, менялись от поколения к поколению, почти что от десятилетия к десятилетию. Тем не менее здесь обнаруживается некая закономерность, о которой стоит рассказать вкратце.

Дискриминационную функцию выполняют в основном только пять цветов: белый, черный, красный, зеленый и желтый. Синий не фигурирует ни в одном из предписаний: это свидетельствует о его возрастающем престиже в последние три столетия Средневековья[134]. Эти дискриминационные цвета использовались по-разному. Знаки могли быть монохромными, но чаще бывали двухцветными. Назовем наиболее распространенные сочетания: красный и белый, красный и желтый, белый и черный, желтый и зеленый. Двухцветный знак имел вид двухчастного гербового щита, разделенного по вертикали, горизонтали или по диагонали, либо с полосой посредине[135]. Если попытаться установить, какие цвета присваивались той или иной категории изгоев, то при известном упрощении можно заметить, что белый и черный были отличительными знаками убогих и калек (особенно прокаженных), по красному знаку узнавали палачей и проституток, по желтому – фальшивомонетчиков, еретиков и евреев; зеленые либо желто-зеленые знаки носили музыканты, жонглеры, шуты и умалишенные. Но есть и множество других примеров, как в отношении евреев, так и в отношении остальных категорий. Так что обнаружить здесь некий универсальный код, или систему, или хотя бы что-то похожее на систему не представляется возможным[136].

Нелюбимый цвет(XVI–XXI века)