Желтый. История цвета

Итак, с осени 1343 до весны 1345 года каждая жительница Флоренции была обязана предъявить всю имеющуюся у нее одежду нотариусу своего квартала, который пересчитывал эти вещи, а также называл и описывал каждую из них, стараясь передать на своем корявом латинском языке как можно больше деталей: состав ткани (шерсть, шелк, парча, бархат, хлопок, полотно), силуэт, покрой, размер, расцветка, декоративные элементы, подкладка, аксессуары. Эти сведения собраны в нескольких тетрадях, сегодня сшитых в один том, записаны небрежным почерком, с сокращениями, и весьма неудобны для чтения. Они содержат в общей сложности 3257 записей, в которых перечислены 6874 платья и плаща, 276 головных повязок и большое количество разнообразных аксессуаров; все это принадлежит более чем 2420 женщинам; есть имена, повторяющиеся по нескольку раз. Все в целом представляет собой документ уникального значения не только для истории одежды и истории общества, но также и для истории языка, и в частности лексики[127]. Что же насчет цветов? Доминируют красные тона (67 % всех просмотренных предметов гардероба), на втором месте желтые (41 %). Эти два цвета часто сочетаются: полоска, клетка, две половины разных цветов. Зеленые (27 %) и синие (19 %) встречаются реже, а коричневые, серые и белые – совсем редко. Мода на черное, в то время уже начавшая завоевывать Милан, доберется до Тосканы лишь в конце столетия[128].

Итак, в 1340‐е годы, в канун опустошительной эпидемии чумы, флорентийские красавицы все еще любят одеваться в желтое, как и обитательницы других крупных городов Италии, Франции, Германии и Англии, как женщины Древней Греции и Древнего Рима, чуть не каждый день носившие одежду этого цвета. Но это последний всплеск популярности желтого. В дальнейшем он никогда, даже в XVIII веке, уже не будет модным цветом, за которым гоняются элегантные дамы. Желтый станут носить одни лишь крестьянки, постепенно он исчезнет из обихода как цвет одежды для города, а с конца XIX века – как цвет одежды вообще, его нельзя будет увидеть ни на женщинах, ни на мужчинах, ни в городе, ни в деревне. Еще и сегодня он не вернул себе расположение европейцев, и этой опале не видно конца. Постараемся выяснить, в чем тут причина.

Откуда взялась желтая звезда?

А сейчас давайте вернемся к Иуде и изобразительному искусству позднего Средневековья. Желтое одеяние апостола-предателя, конечно же, свидетельствует о его низости и коварстве, но оно свидетельствует также и о его еврейском происхождении. В искусстве позднего Средневековья желтый все чаще ассоциируется с евреями и Синагогой. Приведем в пример великолепную картину Конрада Витца, створку алтаря, остальные части которого утрачены, но время создания известно: 1434–1435 годы. На картине изображена Синагога в образе молодой женщины в длинном и просторном платье ослепительно желтого цвета; на глазах у нее повязка из тонкой ткани, в одной руке скрижали завета, в другой – сломанное копье. На витражах и миниатюрах той же эпохи у персонажей-евреев – иногда не только современников художника, но и героев Библии – либо вся одежда, либо один из предметов одежды (кафтан, плащ, пояс, рукава, перчатки, чулки), либо (и это самый распространенный вариант) шляпа или остроконечный колпак очень часто бывают желтого цвета. Колпак в качестве самого узнаваемого иконографического атрибута евреев стал использоваться в искусстве еще очень давно, его можно найти даже на изображениях XI века, но раньше он мог быть любого цвета и чаще всего бывал белым. С середины XIII века желтых колпаков становится больше, в частности в Германии, в Англии и в Италии[129].

И снова задаешься вопросом: где связь между изображением и хроматическими кодами в одежде? Разве сегодня в городах Западной Европы евреи постоянно одеваются в желтое, целиком или частично? Разумеется, нет. Средневековая иконография откликается на постановления об одежде, выходившие с начала XIII века, которые предписывали евреям носить на одежде особые знаки, часто желтого цвета, чтобы в толпе их можно было отличить от христиан. В искусстве эти небольшие знаки разрослись до целого предмета одежды, а то и до всей одежды целиком. В результате дискриминационный и позорный знак на одежде превратился в иконографический канон, который переживет Средневековье и еще долго просуществует в живописи Нового времени.