Жигалов и Балатон. Последний удар «пантеры»

– А он тебе сейчас и не должен нравиться, он же тебя только что «поблагодарил за службу», – со смехом сказал Леха.

– Не в этом дело, покричал он, конечно, для виду, а глаза грустные такие. Опять же форму надел новую, белье поменял, подшился, ордена надел все свои, как будто на парад или…

– Да сплюнь ты, балабол, – одернул Леха, хотя перемены во взводном и сам заметил.

Прибежал вестовой:

– Лейтенанта Бабыню в штаб полка.

В штабе полка его ждал офицер связи штаба армии:

– Генерал-майор Ермолаев приказал вас доставить, садитесь в виллис.

Когда прибыли на наблюдательный пункт армии, у Бабыни от звезд зарябило в глазах, но у него на груди были такие ордена, что курившие на входе подполковники уважительно расступились. Совещание шло полным ходом. Возле карты стоял начальник разведки армии:

– Предположительно немцы ударят сегодня ночью, авиационная разведка доложила: танки выстроили в колонну в районе Секешфехервара, оттуда и следует ожидать удара, также мы располагаем сведениями, что на танках установлены новейшие приборы для вождения ночью, – молодой полковник указал на карту. – Вот здесь они начнут выстраиваться в боевые порядки, здесь будут выполнять боевой поворот.

– Сколько танков засекла разведка? – спросил командующий армией.

– Около восьмидесяти, товарищ генерал.

– Кто еще хочет высказаться?

Поднялся генерал, командир стрелковой дивизии:

– Удар восьмидесяти танков наши гвардейцы выдержат, не сорок первый год. На правом фланге предлагаю разместить танковый полк Т-34. Если немцам все же удастся прорвать первую линию обороны, наши танки ударят в фланг.

В этот момент генерал Ермолаев заметил Бабыню:

– Товарищи, Алексей Бабыня, лучший истребитель танков в нашей армии. Мы с ним с самого начала вместе, только я все по штабам, так сказать, а он на передовой. Подходи ближе, Алексей, все слышал? Что скажешь?

– Товарищ гене… – Ермолаев прервал, – давай без этого, времени нет.

– Тогда вопрос к товарищу полковнику, начальнику разведки.

– Задавайте, – кивнул генерал.

– Когда авиаразведка обнаружила немецкие танки, они стояли или шли? Если они стояли, то какое расстояние было между ними? Третий вопрос: танки стояли случайно не на краю лесного массива?

– Отвечайте, полковник, – произнес генерал.

– Танки находились действительно на краю леса, они стояли, и расстояние между ними было около двухсот метров. Только мне это ни о чем не говорит.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Говори, Алексей.

– Это не колонна, немцы не дураки, чтобы вытягивать колонну на пятнадцать километров. Каждый танк, который засекла авиация, правофланговый, ночью из леса выйдут к нему еще по пять, а может, по шесть. То, что видела авиация, это уже построение в боевые порядки, и ударят они без всякого боевого поворота, на рассвете. Я закончил.

Штаб загудел как улей.

– Это возмутительно.

– Паникерство.

– Вы что хотите сказать, что разведка не обнаружила пятьсот танков противника?

Генерал Ермолаев посмотрел на Алексея. Тот обратился к нему:

– Товарищ генерал, я высказал свое мнение. Разрешите идти?

– Идите, Бабыня, и дай Бог, чтобы вы ошиблись. И уже когда тот вышел, добавил: За всю войну я не помню, чтобы он хоть раз ошибся. Такой прием немцы уже применяли под Курском.

В штабе воцарилась тишина…

Уже через час, докладывая обстановку командующему фронтом, Ермолаев высказал свои опасения:

– Возможен удар более чем пятистами танками противника. В основном это будут «тигры», «пантеры», а также новый «тигр-2».

– Если это произойдет, генерал, как мы сможем их остановить?

– Товарищ маршал, наша противотанковая артиллерия, вооруженная пятидесятисемимиллиметровыми пушками ЗИС-2, при лобовой атаке не сможет причинить особого вреда вышеперечисленным танкам.

– Генерал, я спросил, как мы их остановим?

– Никак, товарищ маршал.

– То есть пусть они до Москвы едут?

– Никак нет, товарищ маршал, я предлагаю дать танкам выработать ресурс топлива и снарядов, за это время мы подтянем дальнобойную артиллерию и несколько дивизионов «катюш» и накроем вторую волну, в которой будут заправщики и грузовики со снарядами для танков.

– Хорошо, действуйте!

– Товарищ маршал, если это все же произойдет, разрешите отвести армию хотя бы на десять километров?

– Нет, не разрешаю, они солдаты, пускай дерутся!

– Но ведь это верная смерть.

– Генерал, я тоже человек и все прекрасно понимаю, но отвести организованно у вас не будет времени, а неорганизованное отступление называется бегством. Если вы побежите, то они сядут вам на плечи, и тогда, точно, не до Москвы, но до Будапешта добежите.

Уснуть в ту ночь Леха Макар так толком и не смог, так, впадал в полузабытье и через несколько минут просыпался. Обстановка на батарее была гнетущая еще с вечера. Бойцы по примеру Бабыни надевали новую форму, конечно, у кого она была, подшивали свежие подворотнички, тщательно брились, писали письма, даже сапоги зачем-то чистили. «С ума все посходили, что ли?» Лехе казалось, что страшней того, что пережили за эти почти два года вместе со своими друзьями, просто быть не может: