Жизнь, опаленная войной

Спустя несколько дней был похищен командир одного стрелкового взвода. А дело было так. Согласно приказу, офицерскому составу не разрешалось ночью спать. И как следует утром командир этого взвода, оставив одного солдата в охранение, остальных отправил на завтрак к прибывшей кухне. Сам же лег отдыхать. Немцы этот момент использовали, находясь, по всей вероятности, уже наготове к броску. Солдат, который оставался в охранении, увидев, как по траншее бегут немцы, бросился в землянку, где отдыхал командир, и залез под нары. Немцы же спящего командира взвода утащили. Если бы этот солдат открыл по немцам огонь, этого бы не случилось. Здесь и трусость солдата, и самоуверенность взводного, который оставил всего одного солдата. Здесь же я обратил внимание на то, что в ночное время мы часто наблюдали сигналы фонарем азбуки Морзе. Это, как впоследствии мы убеждались, сообщались координаты наших ОП и мест скопления воинских формирований. Пример тому. В трехстах метрах от нашего хозвзвода располагалась кухня батареи 120-мм минометов. В тот день как раз в обед по этому месту был нанесен артналет и один снаряд угодил прямо в кухню. Более половины личного состава батареи было выведено из строя. Не исключено, что некоторые неустойчивые солдаты поддавались на агитацию власовцев, которые забрасывали наши позиции листовками о том, что РОА готовится к решающему штурму и тем, кто не перейдет к власовцам, грозит смерть. В этот период 262 СД не вела активных наступательных действий, находясь в обороне, готовилась к наступательным действиям. Шла передислокация воинских частей. В целях маскировки и введения противника в заблуждение меняли и мы свои позиции. На наши позиции должна была прибыть другая в/ч. Как-то идя с НП на позиции батареи, я встретил чисто случайно бывшего моего командира до войны и начала войны Бардина в чине лейтенанта. Видя меня, он естественно, удивился: он лейтенант, а я старший лейтенант. Он прибыл на рекогносцировку местности, а другие его сослуживцы должны были прибыть позже. Поэтому он с интересом побывал со мной на ОП батареи, а потом мы вернулись на НП батареи, где он ночевал у нас. Многое мы вспомнили о Дальнем Востоке, наших сослуживцев в мирное время. На следующий день мы с ним расстались.

В июле 1943 г. был ликвидирован институт заместителей командиров подразделений по политчасти. Я просил, чтобы мне дали взвод, но этого не произошло. Меня без моего согласия направили комсоргом 315 ОПАД (отдельный противотанковый артиллерийский дивизион – прим. ред.), что странно, я не избирался, а чьим-то приказом был назначен. Это же диктат. К моему счастью, я в этой должности был недолго. Оказалось, что штатной должности комиссара противотанкового дивизиона не положено. Почему я оказался в таком положении? Уж больно не хотел, чтобы я вернулся в дивизион на любую должность в артполк, бывший комиссар, а затем, заместитель командира дивизии Тимофеев. Он очень хотел, чтобы я вообще выбыл из дивизии, так как в период моего пребывания на должности секретаря ПО дивизии, я знал о некоторых его грязных делишках. Он постарался избавиться от помощника начальника по комсомолу С. Ткачева. С Ткачевым мы очень подружились. Это был кадровый армейский политработник. Служил в Прибалтике, а перед началом войны поехал в отпуск в Пензенскую область, а семья оставалась в Прибалтике, которая с первых же дней была оккупирована, и Ткачев практически потерял семью по уже известным причинам. Немцы не жаловали семьи политработников и командного состава РККА. Как я уже отметил, к моему счастью должности освобожденного комсорга в противотанковом дивизионе не положено, да к тому же я получил небольшую царапину, и меня откомандировали на переаттестацию. А попал я в г. Барнаул 27-й резервный полк офицерского состава артиллерии. Переаттестацию я прошел, как говорится на 5, была лишь одна 4 по саперному делу. Но об этом чуть позднее. В Барнауле я чисто случайно познакомился с моей любимой Людмилой, которая стала моей женой. Было это в 1944 году. Мы с нею решили пойти в ЗАГС, для этого я взял справку о том, что я офицер и имею право вступить в брак. Поскольку мы пришли регистрировать брак 13 мая, заведующая ЗАГС не хотела нас регистрировать в этот день и просила прийти на следующий день. Но потом, узнав, что мне завтра на фронт согласилась зарегистрировать нас. Когда мы пришли к Люсе домой, её мать увидела свидетельство о браке и спросила: «А разве сегодня 12 мая?» Оказывается, заведующая решила все-таки нас записать 12-м числом. Вот так получилось, что нас с Люсей сделали мужем и женой на один день раньше. Работники Загса оказались суеверными по поводу числа 13. Но наша семейная жизнь продолжалась в Барнауле недолго.