Жизнь, опаленная войной

И обиднее всего становится, когда незаслуженно на тебя могут накричать и даже оскорбить. За период почти трёхмесячной службы в политотделе дивизии на меня никто не повышал голос. Начальник политотдела Г.А. Васютинский, если ему что-то надо было, он всегда говорил, обращаясь ко мне: «Дорогуша». У него личным оружием, по привычке на погранзаставе, был «маузер». И когда он шёл в части, всегда брал у меня «ТТ», а свой «маузер» оставлял мне. В период формировки под Высоковском политотдел располагался в доме лесника, где была одна большая комната и небольшая кухня. В комнате находились все сотрудники политотдела, являлись они только на ночь, где для них были устроены нары. Днём оставались только инструктор по информации Щедриков, машинистка и я, а на кухне – начальник и его замы. С Щедриковым у нас сложились хорошие взаимоотношения. Подготовив информацию в различные инстанции, он ложился отдыхать, а мне поручал диктовать машинистке Н. Лебедевой. Чтобы не мешать намотавшимся за день сотрудникам политотдела отдыхать, я садился рядом с машинисткой, маскировали свет, чтобы не слышно было стука машинки, под машинку подкладывали что-нибудь обязательно.

И вот, однажды, поздно вечером, во время нашей работы, в ПО пришёл ординарец комиссара Тимофеева Лукиянчик. Часовой не должен был его пропустить, но, оказалось, он пришёл по заданию комиссара. Я спросил: «Зачем пожаловали?» Он ответил: «Проверить, чем вы занимаетесь». Я ответил ему: «Прошу покинуть нас и доложить тому, кто Вас послал о том, что мы работаем, а как закончим, будем отдыхать».