Жизнь в средневековом замке

В каждом селении имелось сколько-то свободных держателей. Некоторые просто держали землю и не работали на сеньора; в числе их обязанностей были только денежная рента и suit, необходимость заседать в определенных судах. Другие были искусными ремесленниками – мельниками, кузнецами, плотниками, ткачами, кожевниками, сапожниками. Самым преуспевающим из них и самым нелюбимым был мельник, который платил феодалу за право пользоваться мельницей, – эта монополия строго соблюдалась. Жители деревни привозили туда свое зерно, внося за помол так называемую

multure, от шестнадцатой до двадцать четвертой части зерна. Поскольку мельник сам отмерял зерно, его, разумеется, постоянно подозревали в обмане. Другим распространенным обвинением была замена доброго зерна на негодное. Была популярна загадка: «Что смелее всего в мире? – Мельникова рубашка, ведь она каждый день хватает вора за глотку». Некоторые селяне тайно мололи зерно ручными мельницами, рискуя быть застигнутыми и понести наказание.

У кузнеца были свои привилегии: жечь уголь из господского леса, пользоваться господским плугом для вспашки своего надела. Взамен он подковывал коней сеньора, точил ему косы и ножницы для стрижки овец – как и своим односельчанам. Такими же привилегиями обладал и плотник, чинивший плуги, телеги и бороны, возводивший и ремонтировавший постройки и чинивший мебель.

Беднейшие жители деревни, батраки, иногда тоже были свободными, хотя все их имущество составляли дом и несколько квадратных ярдов земли вокруг него. Если же они были несвободными, то выполняли мелкие повинности в пользу более состоятельных вилланов – не вспашку, а «ручную работу»: разбрасывали навоз, ремонтировали стены и изгороди, рыли канавы.

Если бы селянину предложили выбор между свободой и лишней землей, он выбрал бы землю. Земля давала настоящую свободу.

В теории хозяин имел неограниченную власть над державшими землю вилланами, которые составляли большую часть жителей деревни. Он мог по своему усмотрению увеличить ренту или объем повинностей, присвоить надел крестьянина. На практике, однако, права господина ограничивались традициями, имевшими силу закона. Обычаи имели большой вес, поскольку сеньор не мог обойтись без услуг держателей и редко оказывал на них настолько сильное давление, чтобы они убегали или даже сопротивлялись ему. Если держатель выполнял свои обязанности, он сохранял свои земли и мог передать их наследнику. Даже лес и пустоши, формально принадлежавшие феодалу, могли эксплуатироваться только в пределах, установленных обычаем.

Владелец поместья редко встречался с держателями лично – делами ведал управляющий или бейлиф. И все же связь между ними была взаимной и вполне ощутимой, а также постоянной. Вилланы были прикреплены к земле, но обычай постановлял, что они не могут быть лишены своих владений. Виллан мог покинуть поместье, сделав единовременную выплату и затем внося ежегодно некоторую сумму, пока он жил вдали от дома, – но это означало потерю надела.

Члены общины время от времени устраивали собрания, bylaw – слово, обозначавшее как само собрание, так и его постановления. На них решались все вопросы, которые не регулировались обычаем: выбор пастухов, проблемы, связанные с пастбищами и урожаем, ремонт заборов, чистка канав. Селяне определяли, кого следует нанимать для жатвы и подбирания колосьев, когда и как будет убираться урожай, в каком порядке следует пасти животных после этого. Каждый житель деревни имел право голоса. Голосования не было: все высказывали свое мнение, но, как только в ходе обсуждения достигалось согласие, считалось, что решение принято единодушно. Длительные разногласия не допускались, упрямцам и бунтарям грозил штраф.

Решение одного такого собрания (Оксфордшир, 1293) гласило: «В осеннее время никто не должен брать в сборщики колосьев тех, кто способен выполнять работу жнеца». Другими словами, трудоспособные мужчины, достаточно сильные, чтобы орудовать косой, не должны были заниматься уборкой колосьев после того, как жнецы заканчивали работу. Это было обязанностью стариков и женщин. Далее: «Никто не должен давать никому снопов в поле». Жнецы, которым выдавали вознаграждение в снопах, не должны были уносить их с поля; чтобы предотвратить воровство, снопы относил в дом работников хозяин земли и вручал уже там. И наконец: «Никто не должен отправляться в поля с телегой для зерна после захода солнца… никто не должен отправляться в поля иначе как через въезд в селение… все зерно… собранное в полях, следует проносить открыто, на виду у всех жителей, а не тайно, по задворкам». Таким образом, селяне могли наблюдать за всеми, кто приходил и уходил во время жатвы.