Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

На Поместном соборе для общения с правительством в целях защиты перед ним прав и привилегий Православной церкви была образована специальная комиссия во главе с А.Д. Самариным. Она достаточно регулярно собиралась для обсуждения ситуации в государственно-церковных отношениях и конкретных конфликтов на местах между властями и религиозными организациями. Теперь рядом было и правительство, что рождало предположение о возможности непосредственных обращений и встреч с членами правительства. Добрым ангелом для церкви и лично для патриарха Тихона стал В.Д. Бонч-Бруевич, к помощи и поддержке которого патриарх неоднократно прибегал. В личном архиве Бонч-Бруевича сохранилась следующая, относящаяся к этому периоду времени, запись: «После Октябрьской революции в Совнарком довольно часто заявлялись депутации от православных и православной церкви. Мне приходилось их принимать, беседовать с ними, защищать их от несправедливости власти и не только разрешать, но и даже охранять их крестные ходы, как в Петрограде, так и в Москве, отвечать на письма патриарха Тихона – все это делать с разрешения и указания самого Владимира Ильича, потому что мы стояли всегда и в этих вопросах на принципиально выдержанной позиции»[233]. В партийных и советских кругах далеко не все принимали лояльную позицию управделами СНК, но это никак не сказалось на его линии поведения.

В воскресенье, 24 марта, ранним утром в храме Христа Спасителя началось совершение праздничной службы в день Торжества Православия. Она проходила здесь, ибо древний Успенский собор Московского Кремля, где она совершалась последние четыре с половиной века, был недоступен для верующих. Храм, вмещающий около двадцати тысяч человек, был полон. Место посреди зала, где еще так недавно во время богослужений стояли высшие московские чины, теперь заняли члены Собора. Божественную литургию служил патриарх Тихон, которому сослужили митрополиты Антоний (Храповицкий) и Сергий (Страгородский) и еще с десяток архиереев, архимандритов, протоиереев. Проповедь на тему праздника говорил митрополит Антоний (Храповицкий).

По окончании литургии на середину храма вышел патриарх Тихон во главе сонма архиереев и священнослужителей. Неподражаемый патриарший архидиакон Константин Розов осмысленно, красиво и трогательно своим необыкновенно густым бархатистым басом, оттеняя все мысли чинопоследования, возгласил:

Кто… Бог… велий… яко… Бог… наш?..Ты… еси… Бог… творяй… чудеса… един!

Повторив эту фразу трижды, архидиакон необычайно торжественно, отчеканивая каждое слово, прочитал Символ веры. Каждое произнесенное им слово проникало в душу присутствующих… По щекам патриарха катились слезы. Были ли это слезы умиления или скорби, Бог знает?! Может, в лице предстоятеля церкви Православной проливала слезы вся верующая Россия.

После чтения Символа веры архидиакон Розов опять запел древний торжественный и умиляющий напев:

Сия… вера… апостольская… сия… вера… отеческая,Сия… вера… православная… сия… вера… вселенную… утверди.

Когда Розов завершил свое дивное пение, зал впал в оцепенение… Всеми овладело общее чувство уверенности, что православную веру, действительно, никакие силы не смогут уничтожить, что она утверждена в России на века и прежде всего в сердцах верующих, а потому и никакие силы ада не смогут ее истребить в роде человеческом, только если вместе с этим родом.

Наступил кульминационный момент богослужения. Отец Константин с необычайной силой стал говорить о тех, кто, считаясь в числе чад Православной церкви, не разделяет православной веры. Стал им провозглашать «анафему», да с такой силой, что жутко становилось. На каждый возглас архидиакона «анафема!» эхом звучало не менее сильное «анафема!» пресвитеров Успенского собора. Была провозглашена «анафема» и властям предержащим, нынешним властителям России: «Еретикам, богоотступникам и хулителям святой веры, восстающим на святые храмы и обители, посягающим на церковное достояние, поношающим и убивающим священников Господних и ревнителей веры отеческие… Анафема!»

По окончании службы Георгий Голубцов пошел к месту, где стояли экипажи архиереев, участвовавших в службе, разыскивая митрополита Сергия. Но тот уже шел ему навстречу.

– Приветствую вас, отец Георгий. С праздником! Что вы растерянный и взволнованный такой?

– Владыка, день сегодняшний для меня останется памятным на всю жизнь. Чин Торжества православия ежегодно совершается и у нас, в Сухуми, но никогда он на меня не производил такого потрясающего впечатления.