Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

– Так… – Тихон стал загибать пальцы… – Первое – 19 января 1918 г., второе, в марте, – по поводу Брестского мира, третье – по поводу еврейских погромов и четвертое, о котором упоминал, – по поводу аполитичного поведения духовенства.

– А послание к первой годовщине Октябрьской революции Вы забыли? Оно-то ведь и распространяется в громадном количестве экземпляров на Колчаковском и Деникинском фронтах и всячески тормозит дело укрепления Советской власти в местах, завоеванных Красной Армией… И тем самым ставит Вас во главе контрреволюционной агитации.

– Но это вовсе не послание к народу. Это письмо, обращенное мною в Совет народных комиссаров… для обнародования оно совсем не предназначалось. Если оно получило гласность и распространено, как Вы говорите, в громадном количестве экземпляров, то я тут вовсе ни при чем: никаких шагов к этому я не предпринимал, и, как это случилось, мне совершенно неизвестно.

– Но скажите, Вы изменили теперь свое отношение к советской власти или по-прежнему держитесь тех же взглядов на нее, какие высказаны в этом обращении ко дню первой годовщины?

– Я и теперь придерживаюсь тех же взглядов. Изменить мое отношение к власти может только сама власть, если изменит отношение к Церкви, и к Христовой вере. Но это не значит, что я не считаюсь совсем с велениями этой власти и ее, как таковую, не признаю.

– Так Вы монархист?

– Прошу таких вопросов мне не предлагать и от ответа на них я уклоняюсь. Я, конечно, прежде был монархистом, как и все мы, жившие в монархической стране. И каких я лично теперь держусь политических убеждений, это для вас совершенно безразлично, это я проявлю тогда, когда буду подавать голос за тот или другой образ правления при всеобщем народном голосовании. Я вам заявляю, что патриарх никогда не будет вести никакой агитации в пользу той или иной формы правления на Руси и ни в каком случае не будет насиловать и стеснять ничьей совести в деле всеобщего народного голосования.

– Но Вы ведь понимаете, что Ваши послания контрреволюционны и что за них на местах расплачиваются арестом и иногда даже расстреливаются те или иные представители духовенства. Значит, Вам нужно изменить или свои прежние взгляды, или понести ответственность за послания.

– Я понимаю это… вину за послания прошу переложить на меня с духовенства, которое, получая мои послания, естественно, заботилось об их оповещении народу.

– Признаете ли Вы вообще советскую власть?