Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

К слову, это осознавалось не только властью и обществом внутри России, но и за ее пределами. Павел Милюков, лидер кадетов, на проводившемся в декабре 1920 г. в Париже партийном совещании, полемизируя с теми, кто в поражении Белого движения винил «мужика», якобы не сумевшего сделать верный выбор между большевиками и кадетами, и кто открыто призывал с помощью Запада организовать новый поход интервентов против России, сказал слова, делающие ему честь:

Вы пренебрежительно говорите о «мужиках», которые не сумели выбрать из 21-й партии. Конечно, легче выбирать не мужикам по ограниченному цензовому закону. Но я начинаю уважать этих невежественных мужиков. Не мы, а они провели свою волю, инстинктивно и страстно противясь всем нашим попыткам их «освободить извне». Они, очевидно, такого освобождения, в таком сопровождении, не хотят: и из-за этого затянулась Гражданская война. Пора же перестать упрямиться и всмотреться повнимательнее в то, что действительно происходит внутри России. Но и тут нельзя идти двумя путями. Если вооруженная борьба при благоприятных условиях каждый раз наталкивалась на сопротивление населения…то на что же можно надеяться теперь, без территории, когда карты открыты и отношения установлены?[290]

* * *

Гражданская война, оккупация части территории России, образование на территории бывшей империи новых государств сделали затруднительным общение центральной церковной власти с епархиями. Особенно сложная обстановка сложилась на Украине, в Грузии и Польше. Не могли правильно функционировать и высшие органы церковного управления: Священный синод и Высший церковный совет. Как правило, патриарх обсуждал и разрешал церковные проблемы, привлекая немногочисленных членов этих органов, а также архиереев, находившихся в Москве. В силу таких неблагоприятных обстоятельств 20 ноября 1920 г. патриарх, Священный синод и ВЦС принимают постановление о предоставлении епархиальным архиереям полной самостоятельности в решении церковных вопросов при невозможности для них поддерживать устойчивую связь с каноническими центром или в случае прекращения деятельности Высшего церковного управления[291]. Этот документ явился основой для организации церковной власти на территориях, неподконтрольных и патриарху, и советской власти.

Обозначившийся перелом в военно-политической обстановке в пользу советской власти свидетельствовал о том, что население, в том числе и его верующая часть, в большинстве своем высказывалось в поддержку новой власти. Это сейчас же сказалось и на позиции высших церковных органов.

В августе 1920 г. Тихон в обращениях к В.И. Ленину и М.И. Калинину признает, что декрет и Конституция РСФСР, которые он еще совсем недавно не признавал и отвергал, провозглашают и обеспечивают полную свободу совести. Не вызывал у него возражений и сам принцип отделения церкви от государства, на котором отныне должны строиться отношения этих сторон. Не возражал он и против существования VIII отдела в системе Наркомюста, ведавшего церковными проблемами, хотя и оставлял за собой право критиковать его деятельность [292].

Подчеркнем, что ни в одном из известных нам устных или письменных выступлений, в документах, посланиях и обращениях патриарха Тихона, начиная с осени 1919 г., нет ни тени сомнения в легитимности новой власти или намека на непризнание ее со стороны церкви. Наоборот, подчеркивалась необходимость для духовенства и верующих, а также церкви в целом, лояльного отношения к власти. Сам патриарх с этого времени желал и стремился к сотрудничеству с властью. А потому нет никаких оснований утверждать, как это нередко делается в церковной и околоцерковной литературе, о некоей неизменной враждебности патриарха Тихона к советской власти и его «неустанной» борьбе с ней.