Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

О настроениях в массах верующих, их отношении к религиозной политике государства свидетельствовали материалы НКЮ и НКВД за 1919–1920 гг. В частности, очень показательны итоги проведенного анкетирования губисполкомов о ходе введения в жизнь декрета об отделении церкви от государства. Эти материалы, опубликованные лишь сравнительно недавно[293], содержат оценку религиозной ситуации в стране и характера отношения населения к декрету об отделении церкви от государства. Мнения современников эпохи введения декрета свидетельствовали о том, что население в своем подавляющем большинстве декрет поддерживало. Это не значит, что «поддерживались» имевшие место административные и военные насилия, несправедливость и жесткость. Нет! Но поддерживался общий курс на раскрепощение государства и общества от «оков» какой-либо религии и церкви, на утверждение условий для мировоззренческого разнообразия; свобода для многих религий и церквей, для неверующей части общества.

Партия и государство о «церковном вопросе»

В партийно-советских структурах применительно к проблемам государственно-церковных отношений и возможных вероисповедных реформ в условиях Гражданской войны единства не было. Сталкивались различные, подчас диаметрально противоположные мнения. Одни (И.В. Сталин, Ф.Э. Дзержинский, Е.М. Ярославский, П.А. Красиков, Н.К. Крупская) продолжали видеть в религиозных организациях, прежде всего в Российской православной церкви, «политического противника», «рудимент»

«Как попы народ обдирают». 1920

Антирелигиозный плакат. Художник В. Дени.

[Из архива автора]

старого отрицаемого мира и считали необходимым, во-первых, проводить по отношению к ним жесткую политику, добиваясь их «развала» и «разложения», а в отношении протестантских организаций – выстроить им заслон на пути в общество; во-вторых, выступали за ужесточение законодательства о религиозных культах; в-третьих, призывали активнее использовать в пропаганде и агитации антирелигиозную тематику.

Другие (М.И. Калинин, А.В. Луначарский, В.Д. Бонч-Бруевич, А.И. Рыков, П.Г. Смидович) говорили о том, что, во-первых, в церкви, наряду с «консервативными», присутствуют и «прогрессивные» элементы, которые при соответствующей политике можно привлечь к «советской работе» и добиться того, чтобы и сама церковь стала «советской», и, во-вторых, считали необходимым смягчить общую (включая и законодательный аспект) политику в отношении «сектантов», которые, по их мнению, были существенно заметным элементом хозяйственной жизни страны.

«Земли и фабрики – помещикам и капиталистам…» 1920 Антирелигиозный плакат.

Художник В. Дени.

[Из архива автора]

«Попы помогают капиталу…» 1920

Антирелигиозный плакат. Художник Д. Моор.

[Из архива автора]

При возникновении каких-либо спорных вопросов по церковной политике обе группы стремились заручиться поддержкой стоявшего посередине между ними председателя Совнаркома – В.И. Ленина. Тот далеко не всегда поддерживал «ястребов», и потому возникали весьма неожиданные ситуации.

Традиционно в пасхальные праздники огромное число молящихся устремлялось в кремлевские храмы. В 1919 г. Пасха выпала на 20 апреля. Власть понимала, что и в этом году вопрос об открытии кремлевских соборов непременно возникнет.

5 апреля 1919 г. Ленин получил заявление Главного устроительного совета христианско-социалистической рабоче-крестьянской партии (ХСРП), только народившейся и желавшей о себе заявить[294]. В нем содержались две просьбы: первая – открыть на Пасху, 19–23 апреля, Успенский собор и другие кремлевские церкви, разрешив свободный доступ в Кремль богомольцам; вторая – разрешить на Лобном месте на Красной площади отслужить панихиду по «павшим борцам за свободу» [295]. Ленин пригласил «на совет» Бонч-Бруевича. Тот предложил держаться опыта 1918 г., когда Совнарком давал разрешение на пасхальные службы в кремлевских храмах, в том числе и с участием патриарха Тихона. Пришли к мнению, что если сегодня с инициативой выступает новая христианская партия, то именно она и должна получить право на организацию служб и вместе с тем, именно она и должна была нести ответственность за обеспечение порядка в пасхальные дни. Ленин наложил резолюцию: «т. Курский! Прошу Вас спешно обсудить это и провести через Президиум] ЦИК. По-моему, надо дать льготу и разрешение как можно быстрее»[296].

Юридически значимое решение, позволяющее «открыть Кремль», мог принять только Президиум ВЦИК. Поэтому нарком юстиции Д.И. Курский направил заявление председателя ХСРП Ф.И. Жилкина с докладной запиской П.А. Красикова в Президиум ВЦИК. Нарком не выступал против ленинского «дать льготу», но категорически возразил против «панихиды по всем жертвам Октябрьской революции».