Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Настроение крестьян скверное, вследствие отсутствия продовольствия. В Можарском и Актюбинском районах усиленно уничтожается рабочий скот. Отношение крестьян к посевкомам хорошее. Высылаются представителя в разные места за семенами. Сбор продналога на мясо проходит успешно среди Киргизского населения, русское население от выполнения налога отказывается…

Население в пищу употребляет полынь, растения и собак, учащаются случаи людоедства. Имеют место случаи, когда вследствие голода бросают собственных детей в колодцы. Смертность усиливается. Трупы не убираются по 3 недели и больше. Помощь голодающим вследствие отсутствия средств незначительна. В Киргизском районе развивается сильное заболевание оспой…

17. Пермская губерния

Голод усиливается. В некоторых местах в пищу употребляют кошек, собак и древесные опилки. По сведениям Губкомпомгол всего голодающих взрослых насчитывается 176.114 чел., детей 184.228 чел. Вследствие голода развивается нищенство и эпидемии…

18. Вотская область

В области голодает 62 °/о. Настроение на почве голода обостряется…[321]

* * *

Усугублялась и общая экономическая и политическая обстановка в стране. Железнодорожный транспорт был разрушен и едва справлялся с объемами перевозок в «голодные» районы. Города мерзли из-за нехватки топлива. Останавливались фабрики и заводы. Раскручивалась спираль инфляции. Росла безработица. Расширялась волна забастовок и отказа от выхода на работу. Сотни и тысячи рабочих покидали ряды коммунистической партии. В воинских подразделениях зрело недовольство, а кое-где вспыхивали волнения. В крестьянской массе царило настроение подавленности и страха перед возможной голодной смертью. Росло недовольство изъятием обязательного продналога, действиями продотрядов, подчистую вывозивших хлеб.

В обществе нарастало ощущение безысходности и приближающегося краха. Казалось, у государства исчерпаны все возможности, и ничто не может дать надежды на спасение. Вопрос стоял так: либо будут найдены средства для закупки продовольствия, либо голод спровоцирует социальный взрыв, и страна погрузится в пучину нового хаоса с неминуемым последствием – полным распадом целостного государства.

Правящие круги реально оценивали сложившуюся ситуацию и лихорадочно искали путь к спасению. В критической обстановке зимы – весны 1922 г. надежду на спасение увидели в бывшей церковной, а теперь национализированной, собственности, традиционно считавшейся значительным состоянием. Предварительные подсчеты, сделанные тогда же, обнадеживали в том, что в действующих православных храмах, монастырях и молитвенных домах хранятся, в пересчете на серебро, 525 тыс. пудов ценностей. А каждый фунт серебра мог спасти от голодной смерти семью из пяти человек.

Вряд ли сегодня можно с уверенностью назвать того, кто первым публично высказался за изъятие ценностей из действующих культовых зданий. Но еще в ноябре – декабре 1921 г. об этом, как о возможном шаге, говорили верующие, духовенство и отдельные епископы из голодающих районов, а поддерживали их крестьяне, рабочие и красноармейцы в относительно благополучных районах. Откликаясь на подобного рода настроения, 9 декабря 1921 г. ВЦИК специальным постановлением разрешил «религиозным управлениям и отдельным религиозным обществам верующих» производить денежные и продовольственные сборы в пользу голодающих. Специальные инструкции, выработанные совместно представителями органов власти и религиозных организаций, предусматривали возможность пожертвования предметов культа, находившихся в пользовании общин.

Справка Наркомфина «О состоянии на 1 февраля 1922 г. золотого фонда и о лежащих на нем обязательствах».

Не позднее 14 февраля 1922

[РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1.Д. 1372. Л. 8]