Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

О какой же правде говорил Введенский? В чем смысл ее? По мнению священника, она в том, что «социализм не враг христианства, а друг, идейный брат». Социализм и христианство имеют совпадающую конечную цель: «установить на земле такое высшее общечеловеческое состояние, когда будут вытерты все слезы, когда не будет более ни горя, ни печали, ни боли, ни наказания». Иными словами, перенести на российскую почву идеи «христианского социализма», более полувека распространявшиеся в Западной Европе, – вот цель и задача Введенского и тех, кто поддерживал его. Конечно, «совмещая» христианство и социализм, обновленцы имели в виду лишь этический аспект, а не политическую основу «правды» социалистического учения. «Ленинство, – как писал Введенский, – не состоятельно ни с какой точки». А потому отвергалось насилие, в том числе и революционное, как средство переустройства существовавшего порядка вещей.

Даже робкие попытки Введенского привлечь внимание российского духовенства к проблемам земного бытия паствы вызвали отповедь со стороны консервативной части православной иерархии и духовенства, выступавших против любых нововведений в церковной жизни. Со страниц «Всероссийского церковнообщественного вестника» профессор Т. Прохоров «строго указал» Введенскому на то, что ни при каких обстоятельствах учение Маркса и Энгельса не может быть «братом христианства» по причине его «революционности». «Христианство, – писал Прохоров, – призывает не к борьбе, не к насилию, не к диктатуре одного класса над другими, а к единению, к братской любви. Не насилие, с точки зрения христианства, должно создать братство, а христианская любовь»[121].

Выборы правящих архиереев в петрограде, москве и владимире

Первым серьезным опытом «церковной демократии» стали выборы митрополита на Петроградскую кафедру. Газеты пестрели заголовками: «Граждане Церкви! Идите в храмы, принимайте участие в выборах, созидайте обновленную церковную жизнь!»

В «Церковно-общественном вестнике», ставшим рупором либерального духовенства, печатались биографии тех, кто выдвигался на Петроградскую кафедру. Среди прочих была напечатана и биография архиепископа Тихона. С 11 мая 1917 г. в каждом из действующих храмов Петрограда проходили собрания по выдвижению делегатов на епархиальный собор. Он открылся 23 мая в присутствии 1600 делегатов. Первый день его работы прошел в предварительных собраниях, на которых выдвигались и обсуждались кандидатуры. Всего их было названо одиннадцать: из епископов и белого духовенства.

24 мая в Казанском соборе после литургии и молебна началось предварительное голосование по кандидатам. Оно определило трех лидеров – архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский), епископ Уфимский Андрей (Ухтомский) и епископ Гдовский Вениамин (Казанский). При окончательном голосовании абсолютное большинство делегатов отдали предпочтение епископу Вениамину[122]. Синод вынужден был признать итоги выборов, и возвел Вениамина в сан архиепископа с правом именоваться архиепископом Петроградским и Ладожским.

…Спустя месяц прошли выборы на митрополичью кафедру во второй российской столице – Москве. Съезд духовенства и мирян проходил в Епархиальном доме (Лихов пер., 6). Жить же делегатам предстояло в здании Московской семинарии (ул. Божедомка, 3), где для каждого в общежитии выделена была койка, с двумя подушками, байковым одеялом и тюфяком с простыней.

19 июня, в четыре часа дня, состоялось официальное открытие съезда, с последующим обсуждением организационных вопросов съезда. Первое рабочее заседание съезда открылось 20 июня в девять часов утра в большом зале Епархиального дома. Уже по первому вопросу: – избирать ли митрополита из монашествующей среды, или из «достойных мирян»? – развернулась ожесточенная дискуссия. Кандидатуры в основном выдвигались двумя влиятельными общественно-церковными группами. Первая – московское духовенство во главе с протоиереями Добронравовым, Боголюбским и Цветковым – предложила архиепископов: Северо-Американского Платона (Рождественского), Литовского Тихона (Беллавина), протопресвитера военного и морского духовенства Георгия Шавельского. Вторая – духовенство и миряне, примыкавшие к кружку А.Д. Самарина, предложила архиепископов: Кишиневского Анастасия (Гриба-новского), Новгородского Арсения (Стадницкого), Харьковского Антония (Храповицкого); епископов: находящегося на покое бывшего Дмитровского Трифона (Туркестанова), Уфимского Андрея (Ухтомского), Дмитровского Иоасафа (Каллистова). Споры продолжались и вне зала заседаний, в различного рода частных совещаниях и обсуждениях.