Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

Соборяне и верующий народ, хотя с опаской и боязнью, но пришли в храм Христа Спасителя на торжество избрания патриарха. Торжественную литургию в присутствии всех членов Собора, за исключением иерархов-кандидатов, совершали митрополиты Киевский Владимир (Богоявленский) и Петроградский Вениамин (Казанский) совместно с девятью иерархами и десятками священников. Пели два хора: Синодальный и храма Христа Спасителя. Из алтаря вынесли запечатанный ковчежец, внутри которого были помещены три жребия с именами кандидатов на патриаршество, и поставили на столике перед высокочтимой святыней России – Владимирской иконой Божией Матери, принесенной накануне из Успенского собора Кремля. По окончании литургии и молебна митрополит Владимир взял в руки ковчежец и несколько раз встряхнул его. Затем разрезал и снял тесьму с ковчежца и благословил подошедшего к нему старца Зосимовой пустыни Алексия (Соловьева)[179]. Тот, трижды осенив себя крестным знамением и не глядя, вынимает записку и передает ее Владимиру. Митрополит вскрывает жребий, сначала читает про себя, а затем внятно и громко произносит: «Тихон, митрополит Московский и Коломенский!»

Жребии с именами иерархов, избранных Собором в качестве кандидатов на патриарший престол. 4 ноября 1917

[ГА РФ. Ф. Р-3431. Оп. 1. Д. 230. Л. 62 об., 63 об., 64 об.]

В зале наступила тишина, прерываемая только многотысячным молитвенным шепотом и шорохом рукавов от крестных знамений. К Богу обращались люди… с благодарностью… с радостью… с надеждой! Раздался возглас митрополита: «Аксиос!» Словно электрическая искра пробежала по молящимся… и единодушно выдохнула толпа: «Аксиос!.. Аксиос!..» Хор вместе с молящимися запел «Тебе Бога хвалим»… Ликование охватило всех. У многих на глазах были слезы. Чувствовалось, что избрание патриарха для всех радость обретения в дни русской смуты заступника, предстателя и молитвенника за русский народ… Всем хотелось верить, что с патриархом раздоры как-то изживутся.

Через минуту другую люди стали озираться, как бы ища того, кто теперь возглавил церковь, на кого они теперь могли возлагать свои надежды. Но… никого из кандидатов не было в храме: архиепископ Антоний ожидал решения на Валаамском подворье, митрополит Тихон и архиепископ Арсений – на Троицком.

После оглашения Божьего жребия особая делегация отправилась на Троицкое подворье. В Крестовой церкви подворья навстречу им вышел митрополит Тихон в мантии и омофоре, с митрою на голове.

– Преосвященный митрополит Тихон! – обратился митрополит Владимир, – Священный и Великий Собор призывает Твою святыню на патриаршество богоспасаемого града Москвы и всея России.

– Понеже Священный и Великий Собор судил меня недостойного быти в таковом служении, благодарю, приемлю и нимало вопреки глаголю», ответствовал Тихон.

Следующий шаг к обретению Православной церковью своего главы – интронизация – был назначен на 21 ноября. Предположительно она должна была состояться в Успенском соборе Кремля. А пока избранный по жребию патриарх выехал в Троице-Сергиеву лавру, чтобы там в молитве, службе и раздумьях провести некоторое время до своей интронизации.

Краткий, но жестокий сполох Гражданской войны завершился… Каждая из противоборствующих сторон, под различными знаменами и символами, в разных местах Москвы, в присутствии различных людей, готовилась к похоронам своих павших героев.

Победившие «красные» назначили похороны на 10 ноября, местом вечного упокоения павших была избрана Красная площадь. Тогда между Спасской и Никольской башнями, параллельно Кремлевской стене, шла трамвайная линия. В промежутке между стеной и трамвайными путями сотни рабочих и солдат, начиная с 9 ноября, безостановочно рыли могилы. Работали кирками и лопатами с лихорадочной быстротой, и горы земли возле стены росли на глазах. Было холодно, дул пронизывающий ветер, горели большие костры, и лишь они давали свет и тепло. Холодный утренний свет нового дня озарил на огромной белоснежной площади две зияющие коричневые ямы.