Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

В то время как на заседаниях Собора шли горячие прения о восстановлении патриаршества, в городе продолжались кровопролитные бои. Гремела беспрерывная канонада – орудийная, пулеметная, ружейная. Пули летали и жужжали, как пчелы. Стекла домов пронизывали их уколы. Снаряды громыхали, разбивали стены домов, дырявили крыши, раскалывали мостовые на куски, которые готовы были убить, покалечить каждого, кто оказывался поблизости. Окружающие здания сотрясались и дрожали. Ночью можно было видеть зарева пожаров в различных районах города. Молнии выстрелов бороздили ночное небо и ослепительно сверкали. Большевики штурмовали Кремль, другие здания, занятые юнкерами и добровольными защитниками Временного правительства. Соборяне, не имея возможности собраться в Епархиальном доме, проводили бурные обсуждения создавшегося положения на частных собраниях в общежитии. Многие из ораторов требовали вмешаться в междоусобную борьбу, остановить кровопролитие. Из окон третьего этажа семинарии поздним вечером они смотрели на темную Москву, озаренную вспышками орудийных выстрелов…

На одном из таких собраний, состоявшемся вечером 1 ноября под председательством архиепископа Волынского Евлогия (Георгиевского), решено было сформировать и послать делегацию от Собора в Военно-революционный комитет.

Ранним утром 2 ноября депутацию в Военно-революционный комитет провожали буквально со слезами на глазах, не надеясь более увидеть этих людей. Все вместе соборяне перешли Садовое кольцо, дошли до Епархиального дома. Далее толпой идти было опасно, и депутация отправилась в путь одна. Впереди шли двое крестьян с флажками в руках, со скуфейками на головах. За ними – трое священников и двое епископов с Евангелиями и иконой, с повязками Красного Креста на рукавах. Позади шел митрополит Тифлисский Платон (Рождественский) – в белом клобуке на голове и омофоре на плечах[177].

Дом у Никитских ворот. Москва. Октябрь – ноябрь 1917

[РГАСПИ]

Улица Остоженка. Москва. Октябрь – ноябрь 1917 Открытка.

[Из архива автора]

Улица Охотный ряд. Москва. Октябрь – ноябрь 1917

Открытка. [Из архива автора]

Улицы были пустынны. Отдельные редкие прохожие передвигались от дома к дому, прижимаясь к зданиям, стрельба не затихала, и ходить было опасно. Увидав необычную процессию, они усердно крестились.

Вот и дом генерал-губернатора, где их сразу же обступили озлобленные солдаты и люди в штатском. Раздались возгласы: «Эй, черти с крестом, чего надо? Проваливайте к юнкерам! Идите в Кремль, к своим, к белым!»

С криками «Чего с ними церемониться!» толпа, все более распаляясь, прижимала депутацию к стене дома. Положение было угрожающим. Ситуацию спасло появление красногвардейца с винтовкой, крикнувшего: «Кто тут митрополит от Собора?! Проходи!»

Митрополит Платон пошел сквозь строй солдат, которые, увидев красноармейца, сопровождающего его, молча расступались. «Прошу, – обратился Платон к посланнику Военно-революционного комитета, – дать места в доме и для остальных моих спутников. Нас всех послал Собор, и я отвечаю за их жизни. Идите, идите, позаботимся, – отвечал красногвардеец».

Митрополит шел за проводником, протискиваясь среди всевозможного вооруженного народа. У многих из них лица были бледны, а глаза воспалены от бессонных ночей. Пройдя несколько комнат, красногвардеец остановился и жестом показал, что нужно подождать. А сам скрылся за дверями, возле которых стояли часовые.

Несколько минут спустя к митрополиту Платону вышел один из членов Военно-революционного комитета В.И. Соловьев. «Здравствуйте, – начал он, – Военно-революционный комитет поручил мне переговорить с вами. Что угодно?»

– Я пришел с приветом… с Богом… со Христом. Между нами Христос… Я хочу говорить о любви, – волнуясь, начал митрополит. Переведя дыхание, продолжил: В настоящее время, когда здесь льется кровь, когда стон несется по нашей земле, когда ужасом наполняется страна, Священный собор не может молчать, и он послал меня к вам во имя братолюбия, во имя московских святынь, на которые ныне летят бомбы. Во имя ни в чем не повинных людей, женщин и детей призываю вас к братолюбию, к прекращению братоубийства.