Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

…Для тех, кто видит единственное основание своей власти в насилии одного сословия над всем народом, не существует родины и ее святыни. Они становятся изменниками родины, которые чинят неслыханное предательство России и верных союзников наших. К нашему несчастью, доселе не народилось еще власти воистину народной, достойной получить благословение церкви православной. И не явится ее на русской земле, пока со скорбною молитвою и слезным покаянием не обратимся к Тому, без Кого всуе трудятся зиждущие град[181].

А.Н. Вертинский. 1910-е

[Из открытых источников]

То, что я должен сказать

Я не знаю, зачем и кому это нужно,Кто послал их на смертьнедрожавшей рукой,Только так беспощадно, так зло иненужноОпустили их в Вечный Покой!Осторожные зрители молчакутались в шубы,И какая-то женщинас искаженным лицомЦеловала покойника в посиневшиегубыИ швырнула в священникаобручальным кольцом.Закидали их елками, замесили их грязьюИ пошли по домам – под шумок толковать,Что пора положить бы уж конец безобразью,Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать.И никто не додумался просто стать на колениИ сказать этим мальчикам, что в бездарной странеДаже светлые подвиги – это только ступениВ бесконечные пропасти – к недоступной Весне!

1917 г.

Храм «Большое Вознесение». Москва. 1917

[Из открытых источников]

* * *

В те же дни хоронили и тех, кто выступил в защиту Временного правительства и боролся с «красными» отрядами. Их родители и родственники обратились к Поместному собору с просьбой об отпевании и погребении по православному обряду своих родных и близких. Патриарх Тихон назначил местом прощания храм Большого Вознесения, что на Большой Никитской. В 10 часов утра 13 ноября по распоряжению патриарха Тихона архиепископ Евлогий (Георгиевский) возглавил заупокойную литургию. Рядами стояли открытые гробы… Весь храм заставлен ими… Только в середине – проход. А в гробах покоятся, словно срезанные цветы, молодые, красивые, едва расцветшие жизни: юнкера, студенты, гимназисты… У дорогих останков толпятся матери, сестры, невесты… Много венков… много цветов… Сдавленные плач и причитания… Трагическая картина – горе, слезы, молитвы…

Погода была осенне-тоскливая: ветер, снег, слякоть. Вынесли гробы – деревянные, самые простые, кое-как сколоченные. Их уложили поперек простых ломовых телег (лучшего нельзя было достать) и повезли в окружении несметной толпы народа под мокрым снегом на Братское кладбище[182], где должны были состояться похороны. Прилегающие улицы были заполнены народом. Многолюдно было и на кладбище, где прошло прощание с погибшими.

…Как и планировалось, интронизация избранного по жребию патриарха Тихона состоялась в Успенском соборе Кремля. К счастью, об этом удалось договориться с властями, и Кремль в день праздника Введения Богородицы во храм был открыт для членов Собора, духовенства и верующих. Более того, власти по просьбе Собора для проведения интронизации патриарха Тихона выдали из запасников Патриаршей ризницы мантию и крест патриарха Никона, рясу патриарха Гермогена, а из Успенского собора разрешили взять икону Владимирской Божией Матери.