Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

В последний день отпуска мы отправляемся через всю страну к Золотому кольцу[14], чтобы увидеть водопад Гюдльфосс с его грохочущими потоками воды и неизменной радугой; гейзер Строккюр, бурлящий и ворчащий, взрывающийся великолепным столбом кипящей воды; и место в Национальном парке Тингведлир, где встречаются американские и евразийские тектонические плиты. Проезжая на обратном пути поля без единого деревца, я краем глаза замечаю полоску моря на горизонте и решаю, что мы пересекли остров из конца в конец. Но сверившись с картой, понимаю, что это ледник – бескрайнее поле нетающих льдов, сверкающих в лучах солнца, как водная гладь. Я и не знала, что он здесь есть, да и вообще что его существование возможно.

* * *

За разговором с Ханной Маллинен-Скотт я обратила внимание, что она то и дело упоминала сауну: это место помогало ей справляться с холодом. По возвращении из Исландии я поняла, что именно это пережила в Голубой лагуне: не только мое тело согрелось, но и разум обрел легкость. Для финской души сауна имеет почти духовное значение – это место отдыха и восстановления, в особенности в зимние месяцы. В большинстве домов есть своя сауна, а в многоквартирных домах – общие, и можно сделать абонемент на еженедельное посещение. Без нее жизнь здесь немыслима – все равно что без ванной или без кухни.

– Поход в сауну, – рассказывает Ханна, – это общесемейное событие. Там очищается разум.

Кажется, будто бы для Ханны сауна – это не помещение и не здание, не маленький сарайчик из сосновых досок, где в углу потрескивают угли; это состояние души.

– Там принимаются все важные решение. Моя мама родилась в сауне.

Тут она замечает ужас на моем лице – от самой мысли о родах в столь жаркой среде на меня накатывает тошнота.

– И все мы родились там! В те времена это было самое чистое место, к тому же горячая вода всегда под рукой. И когда человек умирает, его омывают в сауне.

До недавнего времени в сауне свершались все важные события жизненного цикла, от рождения до смерти, и до сих пор это место пронизано символизмом и наполнено смыслом, в особенности с приближением зимы.

– А чем вы занимаетесь после сауны? – спрашиваю я.

– Плаваем в озере, если есть такая возможность. Или просто катаемся голыми по снегу.

– Ты шутишь? – потрясенно переспрашиваю я, глядя на нее во все глаза.

– Нет, это круто! Летом мы разводим костер и садимся вокруг него, жарим сосиски на палке. Зимой же это скорее повод собраться всем вместе и погреться. У нас есть специальная комната, где можно всем вместе усесться на полотенца и выпить чего-нибудь горяченького. Это необходимо, чтобы не чувствовать себя оторванными от мира.

Я даю клятвенное обещание, что буду посвящать полчаса еженедельно посещению сауны в местном фитнес-центре после неспешного заплыва в бассейне. Надеюсь, так мне удастся хоть немного достичь ясности и покоя на контрасте с холодом жизни. Я представляю, как сижу в сауне, освещенной сумеречным светом, вбирая в себя таинственную мудрость и раскрывая поры. Я рассказываю об этом Х., и тот заявляет:

– Ты же не любишь сауны. Говоришь, что в них тебе слишком жарко.

– Да, – отвечаю я. – Но я поняла, что нужно всего лишь снизить градус сопротивления жару, и можно наслаждаться. Пора перестать видеть в жаре зло.

Пару лет назад я ходила в сауну вместе с другом, который с таким энтузиазмом поддавал жару, что мне пришлось покинуть комнату из страха, что меня ошпарят. Я была уверена: сейчас он выйдет вслед за мной и попросит прощения. Но он вышел спустя десять минут красный как рак, с мечтательной улыбкой на лице. Я извлекла из этого урок: не нужно бояться жара, нужно отдаться ему целиком и полностью.

Я плачу за вход, плаваю в хлорированной воде, умирая от скуки, а потом иду в окутанную паром комнату – акклиматизироваться. Здесь мне комфортно, в этом молочно-белом тумане. Я чувствую, как кожа становится влажной, легкие раскрываются. В этой комнате мне всегда нравилось больше – в сауне сухо и как-то суетно, а в парной – тепло и уютно. И все же самые отчаянные посетители таких мест, похоже, отдают предпочтение сауне – матери всех парных. Оттого ли, что любовь к ней приходит со временем, ее сложнее полюбить и потому она выше ценится? А может, из-за более простого формата – всего лишь деревянный сарайчик с углями и ковшом с водой? Сауна кажется естественным местом встречи, с общей парной, формованными сиденьями и контролируемым туманом. Любовь к сауне сродни любви к новенькому торговому центру и предпочтению его старому рынку. Я непременно должна испытать это ощущение.

Вот почему я с трудом отрываюсь от горячего пластикового сиденья, снимаю с крючка полотенце и иду в сауну, которая, к счастью, совершенно пуста и, похоже, будет пустовать еще некоторое время. Комната наполнена приятным теплом, а не иссушающим жаром, в углу потрескивает нагреватель.