Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

Я стелю полотенце и сажусь на нижнюю скамью, которая, как мне сказали, является самым прохладным местом в помещении. Я вдыхаю сухой воздух и кашляю. Наверное, это хорошо, думаю я про себя, отплевываясь. Должно быть, так проявляется магия сауны. Прислонившись спиной, я тут же жалею об этом – должно быть, на ней теперь отпечатались полоски от скамьи. Но аромат здесь приятный – пахнет деревом и немного смолой.

Кожа у меня чешется, как будто сморщиваясь; корни волос пощипывает. Вне всякого сомнения, температура повышается. Я стараюсь принять этот особый образ мыслей, о котором говорила Ханна: думать о покое и мире в душе, забыть о тревогах внешнего мира. Но вместо этого испытываю главным образом жажду. Я дышу. Совсем скоро я смогу попить. Теперь же я «в сауне». Я делаю то же, что делала в Исландии: ищу стихию огня и нахожу способ преодолеть сиюминутные тревоги материального мира. И это вовсе не послабление и не потакание самой себе. Это режим сохранения энергии, решительный ответ прихотям. Я практична.

И еще я совершенно готова. В смысле пропеклась, как булочка в печи. Можно насадить меня на вертел, и из меня потечет чистый, прозрачный сок. Это ничего. Благодаря сауне я стала мудрее и мыслю трезво и ясно, я знаю, что не зря лишаю себя сиюминутного комфорта – это поможет мне стать сильнее и устойчивее. Я встаю со своего места, накидываю полотенце на плечи и иду в душ.

И в тот самый момент, когда по голове струится теплая вода, а легкие вновь наполняются прохладным воздухом, я чувствую легкое головокружение. Делаю несколько глубоких вдохов, но сердце продолжает гулко колотиться в груди, а перед глазами мелькают странные темно-зеленые с золотом вспышки. Но я в порядке, я еще вполне способна отдавать себе отчет и анализировать ситуацию. Наверное, мне просто нужно попить. Стоит мне об этом подумать, как я ощущаю невероятную сухость во рту, выключаю душ и возвращаюсь в свою кабинку, чтобы еще немного посидеть. Там я каким-то образом надеваю белье, потому что вдруг осознаю, что под полотенцем совершенно голая и вот-вот потеряю сознание, да еще и в закрытой кабинке. Надо срочно выйти из этой ситуации. Не успела я застегнуть бюстгальтер, как вдруг понимаю, что, наверное, больна. Или что сейчас точно упаду в обморок. Лучше всего будет лечь прямо на пол, на бок, чтобы избежать неприятных последствий.

Так я лежу некоторое время, прижавшись лицом к прохладной, влажной плитке, смотрю на ноги нескольких женщин, ходящих туда-сюда, втирающих в кожу масла, надевающих носки. В целом я чувствую себя нормально, лишь слегка обеспокоена тем, что рельеф нескользящей плитки теперь отпечатается у меня на щеке. Однажды во время музыкального фестиваля со мной случился тепловой удар и я стала заверять всех присутствующих в медпункте, что пришла туда со своими братьями-тройняшками, как две капли воды похожих друг на друга, только я не помню их имен. Мой брат (единственный существующий), услышав это объявление по громкоговорителю, каким-то образом догадался, что это я. Но теперь я чувствую себя совсем не так. Более того, голова у меня удивительно ясная, просто прижата к полу. И еще мне ужасно хочется пить.

Я пытаюсь оторвать голову от пола, но все вокруг опять плывает, так что я решаю обратиться за помощью к женщине в соседней кабинке, которая уже некоторое время гремит своими сумками и бутылками.

– Простите, – шепчу я, а потом повторяю чуть громче: – Прошу прощения! – и стучу в разделяющую нас перегородку.

– Да? – раздается удивленный голос.

– Извините за беспокойство, но мне немного нехорошо. Не могли бы вы принести мне стакан воды?

Молчание.

– Эм-м… Вам срочно? Я как раз одевалась…

– Да, – хрипло отвечаю я. – Я не могу подняться с пола.

Женщина умолкает и, кажется, решает вовсе со мной не разговаривать и вернуться к своим делам. Через некоторое время она выходит из кабинки, и я слышу, как дверь раздевалки захлопывается. Все ушли.

Но нет. Дверь снова распахивается, и раздается крик женщины:

– Я ищу девушку, которая потеряла сознание!

«О боже!» – думаю я. Она спрашивает, могу ли я открыть кабинку, я отвечаю: «Да». Потом говорю, что мне просто нужен стакан воды, но в тот же момент понимаю, что это лишь «первый гонец». Вслед за ней входит весь штат медработников, причем половина из них мужчины, двое – с дефибриляторами. Они выстраиваются вокруг меня с обеспокоенным видом, с явным волнением от предстоящей операции скорой помощи. Я же думаю лишь о том, как мудро было натянуть на себя нижнее белье, прежде чем лечь на пол.

– Пусть они уйдут! – шепчу я первой женщине, которую записала в свои союзницы, потому что она единственный человек в помещении моложе сорока. – Я в нижнем белье, – прибавляю я с нажимом.

К счастью, она соглашается. Берет мое полотенце и накидывает на меня, попутно веля собравшейся толпе разойтись, потому что мне уже лучше.

– Простите, – говорит она. – Мы сделали объявление для санитаров, вот они все и сбежались.

– Мне просто нужен стакан воды, правда.