Зима не будет вечной. Искусство восстановления после ударов судьбы

Вот наконец и вода. Я сажусь, делаю глоток, и сразу становится легче. Пропуская ненужные подробности: спустя час я оказалась в массажном блоке, меня напоили сладким чаем и стали уговаривать взять такси, потому что в моем состоянии вести машину небезопасно. Все это обошлось мне в двадцать пять фунтов[15] плюс уведомление для фитнес-центра. Я в это место больше в жизни не вернусь. Наверное, перенимать все северные практики скопом – не совсем правильно. Возможно, к ним нужно привыкать целую жизнь.

А может быть, мне просто нужно почувствовать настоящий холод, и только тогда я смогу вновь согреться по-настоящему.

<p>Байки о призраках</p>

Хеллоуин – это врата в зиму. Теоретически ноябрь – это еще осень, даже листья с деревьев не до конца облетели. Но на практике, с психологической точки зрения, это та самая незримая черта, за которой лежит зима. На другой день после Хеллоуина, когда тыквы уже начинают потихоньку портиться, я обращаюсь мыслями к Рождеству, заготавливаю хворост и поленья, а в Ночь Костров[16]

уже надеваю под джинсы колготки. В детстве Хеллоуин проходил для нас практически незаметно, но теперь к нему начинают готовиться загодя – совсем как к Рождеству. Вернувшись из Исландии, мы обнаруживаем, что приготовления уже идут полным ходом. Соседи по улице украсили окна своих домов вырезанными из бумаги привидениями и летучими мышами, а двери – бумажными цепями и гирляндами из тыкв. В витрине магазина скобяных изделий стоит манекен в черной мантии и ужасной маске зеленоватого оттенка с выпученными глазами и искаженным криком ртом. В детстве меня как-то напугали колядовавшие, постучавшиеся в дверь дома моих бабушки и дедушки, мне тогда пришлось спрятаться за бабушкину юбку, ведь до того момента я в жизни не видела ничего страшнее. А вот Берт, похоже, чувствует себя среди этих персонажей вполне комфортно и даже ворчит, что в этом году мы опять не украсили дом паутиной из ваты и пластмассовыми могильными камнями.

– Мы не празднуем Хеллоуин, – объясняю я ему, когда проходим мимо очередной витрины, полной останков скелетов и отрубленных пальцев. – Это не наша традиция.

– Но почему? – спрашивает он, и на это мне нечего ответить. Должно быть, потому, что эта затея кажется пустой тратой денег, нелепой и навязывающей без спросу чуждые традиции. Или потому, что этот праздник новый? Возможно, потому, что в ночь перед Хеллоуином всегда кажется, что мир вот-вот погрузится в хаос, и всякий раз, как я прохожу мимо группки подростков, мне не по себе? В прошлом году, проснувшись 1 ноября, мы обнаружили, что нашу входную дверь закидали яйцами, и следы их остались на краске. Весь вечер мы прождали тех, кто захочет прийти и угоститься конфетами, – и все ради того, чтобы стать мишенью чьей-то мерзкой шутки. Я попыталась убедить себя, что это чистая случайность, но втайне была уверена, что это не так. Я боялась их, этих ребят, притаившихся вне поля зрения, словно призраки моей юности, и они каким-то образом это поняли. Они словно почуяли мой страх.

На Хеллоуин привычный порядок вещей меняется, как дань древним традициям смены социальных ролей, и нищие становятся королями, свергая богачей.

Чудовища и шуты издревле были связаны некой лихорадочной связью, и тем, кто не облечен властью, часто позволялось слегка преступить рамки дозволенного, дабы предотвратить более опасные тенденции, ведущие к бунтам и восстаниям. На Хеллоуин юное поколение получает возможность в полной мере выразить свой потенциал шалостей, что, в свою очередь, служит им некой компенсацией, наградой за более сдержанное и спокойное поведение в течение всего года. Для Берта, отставшего на десять лет от всеобщего повстанческого движения, Хеллоуин – это портал в грядущие зимние вечера, удивительное приключение, когда можно нарядиться в странные одежды и безнаказанно стучать в двери чужих домов. Вот почему он так жаждет принять участие в праздничной мистерии – это последний шанс наиграться, прежде чем ночи станут короткими, а у него будет гораздо меньше времени для игр.

– В следующем году, – слышу я свой голос, – мы обязательно все украсим. Обещаю.

* * *