Зодчие, конунги, понтифики в средневековой Европе

Еще сложнее дело обстоит с конкретным историко-археологическим приурочением тех или иных «реалий» письменных текстов к историческим локусам. Наибольшую полемику в литературе вызвала локализация города Вантит: этот город (мадина) из арабских источников, упоминаемый в разных огласовках (Ва. ит, Вабнит) на окраине славянских земель, вызывает ассоциации с В-н-н-тит из письма Иосифа. Хотя хазарский царь имеет в виду народ данников, а арабские авторы — город, контекст упоминания этих «реалий» практически идентичен: Вантит — город в крайних пределах славян где-то у границ печенегов и (или) венгров, отсюда разброс в локализации города между востоком и юго-западом восточнославянского ареала — между вятичами и древнерусским городом Витичевом на Днепре (по версии Д. Е. Мишина[183]). Письмо Иосифа помещает народ В-н-н-тит рядом с народами Поволжья; еще Б. А. Рыбаков[184], опираясь на поздние данные ал-Идриси (XII в.), предположил, что Вантит расположен на пути из Киева в Болгар. Рыбакова впечатлил комплекс роменско-боршевских памятников на правом берегу р. Воронеж к северу от города, прежде всего — городище «Михайловский кордон» (9 га), и воронежские исследователи обозначили этот комплекс именем «Вантит»[185], подчеркивая условность наименования и необходимость создания охранной зоны и комплексного исследования памятников. Без систематического исследования невозможно представить себе историческое место этого действительно уникального комплекса, в том числе и в отношении проблемы даннической зависимости от Хазарии: свою важность «кордон» сохранял на пути из бассейна Оки на Дон в Средние века[186]. Еще в XIX столетии краеведы обратили внимание на название одного из городищ — «Козарское», что вызывало ассоциации с летописным обозначением хазар (козаре) и хазарским присутствием в регионе[187]. Материалы раскопок немногочисленны: на I Белогорском городище обнаружена типично славянская «боршевская» керамика вместе с керамикой «смешанного славяно-салтовского облика» и собственно салтовская посуда; есть она и на городище «Михайловский кордон»[188]. Бассейн Дона испытывал влияние кочевой степи со скифо-сарматской эпохи; характерно открытие юртообразного жилища на одном из поселений Верхнего Дона гуннского времени[189]. А. З. Винников рассматривает славяно-хазарские отношения на Дону в широком контексте этнокультурного взаимодействия славянской и салтово-маяцкой культуры, включая проблему керамического производства, взаимовлияния в сфере домостроительства, торговли, и отмечает, что сходные проблемы археологические источники позволяют ставить и в отношении Среднеднепровского региона[190]. Действительно, на воронежских памятниках встречается волынцевская керамика, характерная для той среднеднепровской культуры, которая развивалась в VIII — начале IX вв. под непосредственным воздействием салтово-маяцкой[191]. Давно отмечена близость боршевской и роменской культур (отсюда принятое в советской литературе наименование «роменско-боршевская культура»), равно как и близость роменской и волынцевской; близки были и судьбы славян в пограничье Хазарского каганата, хотя воздействие «салтовцев» на эти судьбы различалось.