Зодчие, конунги, понтифики в средневековой Европе

Если огонь не обжигает, тогда и плоть не вожделеет. Нельзя вовсе изгнать оного иевусея, сколько ни сражайся с ним. Гони природу в дверь, она войдет в окно[604]. «Не все — сказано — вмещают слово сие, но кому дано» (Мф 19: 11). Потому Бог, говоря Моисею о том, каковы должны быть первосвященнические облачения для Аарона и его сыновей, ничего не поведал об исподнем. Он повелел только, чтобы они облачались в нижнее льняное платье, прежде чем войти в скинию Завета (Исх 28: 42). Апостол же говорит: «Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1 Кор 7: 5). «Ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться» (1 Кор 7: 9). Итак, ангел сатаны противоборствует воздержанию, тревожит и тяжко поражает плоть, раздувает огонь естества ветром внушения, подкладывает дров, наделяет силами, дает возможность и случай. Сражается с воздержанием и приятный облик, который, внезапно представ пред взором, легко рождает вожделение. Потому «однажды Давид под вечер прогуливался на кровле царского дома и увидел с кровли купающуюся Вирсавию, а она была очень красива. И послал Давид и взял ее и спал с нею» (2 Цар 11: 2–4). Более того: «Женатый заботится о мирском, и он разделился сам в себе» (1 Кор 7: 33). Ибо его разрывают тяготы и заботы: как бы добыть и принести необходимое для детей, жены, слуг и служанок. «Таковые имеют скорби по плоти» (1 Кор 7: 28). Жена хочет иметь драгоценные наряды и различные украшения, так что одежды ее зачастую стоят дороже, чем все имущество мужа. Иначе она будет днями и ночами вздыхать, рыдать, трещать и бурчать. Три вещи не позволяют человеку быть дома: дым, протекающая крыша и дурная жена. Из уст ее слышится: «Вот, эта женщина выходит в свет, иная же всеми почитаема. Только я, несчастная, презираема среди женщин; Только мною пренебрегают!». Хочет, чтобы ее одну любили, одну хвалили. Если другую любят, почитает за ненависть к себе. Если другую хвалят, считает своим бесчестьем. Нужно любить все, что она любит, ненавидеть все, что отвергает. Не будучи побежденной, желает побеждать. Не терпит быть в услужении, но стремится господствовать. Желает, чтобы не было для нее ничего невозможного, но все подвластно. Если она красива, то легко вызывает любовь, если страшна — сама легко вожделеет. Но сложно уследить за той, которую многие любят, и тягостно обладать той, которую никто не желает. Иной соблазняется женской красотой, иной — умом, иной — ее шутками, иной — щедростью, и так, осаждаемый со всех сторон, непременно бывает побежден. Коня и осла, быка и собаку, одежду и кровать, кубок и кружку сперва испытывают и затем только приобретают. Невесту же едва показывают до брака, чтобы она раньше времени не разонравилась. И, что бы ни случилось, ее нельзя оставлять. Пускай она безобразна, зловонна, больна, глупа, надменна, гневлива, запятнана какими угодно пороками: муж может развестись с ней ради одного только прелюбодеяния. Но и разведясь, не может жениться на другой, и разведенная не может снова выйти замуж. Ибо «всякий, разводящийся с женою своею и женящийся на другой, прелюбодействует, и всякий, женящийся на разведенной с мужем, прелюбодействует» (Лк 16: 18). И жена «если разведется, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим. Подобно же и муж» (1 Кор 7: 11). Тяжкое бремя супружества, ибо «безумен и нечестив содержащий прелюбодейку» (Прит 18: 23), и потакает бесстыдству, кто покрывает преступление жены. Но если он и разведется с прелюбодейкой, то терпит наказание без вины, ибо при живой жене вынужден жить в воздержании. Потому и сказали ученики Христу: «если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться» (Мф 19: 10). Разве кто-нибудь когда мог потерпеть соперника в любви? Одно только подозрение сильно ранит ревнивца. Ведь, хотя и написано «будут два в плоть едину» (Быт 2: 24), ревность мужа не может терпеть двоих в одной плоти.

XVIII. О ничтожестве добрых и злых