Зодчие, конунги, понтифики в средневековой Европе

Мирской радости всегда приходит на смену внезапная скорбь, и что начинается в радости, оканчивается плачем. Ибо многие горечи пресекают мирское счастье. Знал об этом сказавший: «Смех смешан со скорбью, и концом радости бывает печаль» (Прит 14: 13). Это испытали на себе и чада Иова, которые «ели и пили вино в доме первородного брата своего; и вот большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли» (Иов 1: 18–19). И отец их справедливо сказал: «И цитра моя сделалась унылою, и свирель моя — голосом плачевным» (Иов 30: 31). Посему «лучше ходить в дом плача, нежели ходить в дом пира» (Еккл 7: 2). Спасителен совет: «Во дни счастья не забывай о несчастье» (Сир 11: 25). «Помни о конце твоем, и вовек не согрешишь» (Сир 7: 39).

XXIII. О близкой смерти

Последний день всегда принимают за первый и никогда — первый за последний, хотя, напротив, жить подобает, словно непрестанно умирая. Ибо написано: «Помни, что смерть не медлит» (Сир 14: 12). Время проходит, и она приближается. Пред очами умирающего «тысяча лет, как день вчерашний, который прошел» (Пс 89: 5). Ибо грядущее всегда рождается, настоящее умирает, а прошедшее уже мертво. Пока мы живем, умираем; и тогда только перестаем умирать, когда перестаем жить. Лучше умереть для жизни, чем жить для смерти, ибо смертная жизнь есть не что иное, как живая смерть. Посему говорит Соломон: «И ублажил я мертвых более живых, а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал» (Еккл 4: 2–3). Жизнь быстротечна, и не удержать ее, смерть же настойчива, и ей не положишь препятствия. Она и есть та необыкновенная вещь, которая, возрастая, умаляется. Ведь чем дальше продолжается жизнь, тем ближе она к смерти.

XXIV. О страхе, внушаемом сновидениями

Время, которое уделяют покою, не бывает спокойным, ибо сновидения страшат и наваждения смущают. Хотя увиденное во сне не воистину скорбно, ужасно или тяжко, но воистину скорбят, ужасаются и тяготятся видящие. Порой они даже рыдают во сне, а проснувшись — тревожатся. Если же кто увидит во сне нечто приятное, то, проснувшись, огорчается, как бы о потере. Вот что говорит Елифаз Феманитянин: «Среди страха ночных видений, когда сон находит на людей, объял меня ужас и трепет потряс все кости мои; и дух прошел надо мною; дыбом стали волосы на мне» (Иов 4: 13–15). Вот слова Иова: «Если скажу: „утешит меня постель моя, облегчу горесть мою, беседуя сам с собою на ложе моем“, Он страшит меня снами и видениями пугает меня» (Иов 7: 13–14). Царь Навуходоносор видел сон, устрашивший его, и видения головы его смутили его (Дан 2: 1–4). «Сновидения бывают при множестве забот» (Еккл 5: 2) и «во множестве сновидений много суеты» (Еккл 5: 6). «Сновидения многих ввели в заблуждение, и надеявшиеся на них пали» (Сир 34: 7). Ибо в сновидениях являются постыдные образы, которые в ночном обольщении не только сквернят тело, но и пятнают душу. Потому говорит Господь в книге Левит: «Если будет среди вас кто нечист от случившегося ему ночью, то он должен выйти вон из стана и не входить в стан, а при наступлении вечера должен омыть тело свое водою, и по захождении солнца может войти в стан» (Втор 23: 10–11).

XXV. О сострадании