Зодчие, конунги, понтифики в средневековой Европе

Правильно определяет апостол: «Любостяжание есть идолослужение» (Кол 3: 5). Ибо как идолопоклонник служит истукану, так любостяжатель — сокровищу. Один старательно умножает почитание идола, другой охотно укрупняет груду денег. Один усердно почитает статую, другой тщательно охраняет сокровище. Один полагает надежду в идолослужении, другой — в деньгах. Один боится сокрушить идола, другой страшится уменьшить сокровище.

XVI. О качествах скупца

Скупец легко просит, но тяжело отдает и дерзко отказывает. Что отдает, все теряет. Скорбит, жалуется, раздражается, тревожится, воздыхает и мучится. В сомнении колеблется и дает неохотно. Возвеличивает то, что дал, и преуменьшает то, что должен дать. Дает, чтобы приобрести, но не приобретает, чтобы давать. Щедр с чужим имуществом, бережлив к своему. Опустошает чрево, чтобы наполнить ларец. Истончает тело, чтобы утучнить прибыль. Руку для подаяний сжимает, к стяжанию простирает. Для даяний она закрыта, для приобретений открыта. Но «имения неправедных, как поток, иссохнут» (Сир 40: 13), ибо собирающий неправедно быстро расточает. Справедливо, что богатства, происходящие от злобы, приводят ко злу, и не прилагается к благам то, что не исходит от блага. Итак, любостяжатель проклят в сей жизни и в будущей.

XVII. О чревоугодии

«Главная потребность для жизни — вода и хлеб, и одежда и дом, прикрывающий наготу» (Сир 29: 24). Ныне же чревоугодников не удовлетворяют ни плоды деревьев, ни стручки бобов, ни коренья трав, ни рыбы морские, ни звери земные, ни птицы небесные. Но они доискиваются снадобий, приобретают пряности, откармливают животных и выбирают самых тучных. Этих животных тщательно готовят искусные повара и с роскошью подают к столу усердные слуги. Один человек измельчает и разрезает, другой смешивает и пожирает. Субстанция превращается в акциденцию, природа — в творение рук, чтобы пресыщенность вновь взалкала, а к брезгливости вернулось желание. Все это делается, чтобы возбудить чревоугодие, а не подкрепить природу, преисполнить жадность, а не восполнить нужду. Впрочем, наслаждение пищей столь мимолетно, что в пространстве оно едва занимает четыре пальца, а во времени — почти столько же секунд.

Умеренность презирают, к излишествам стремятся. Во множестве блюд и разнообразии вкусов алчность не знает предела, прожорливость превышает меру. Но когда отягчается чрево, мысли путаются и разум мутится. Отсюда происходит не здравие, но болезнь и смерть. Вот что говорит мудрец: «Не пресыщайся всякою сластью и не бросайся на разные снеди, ибо от многоядения бывает болезнь, и от пресыщения многие умерли» (Сир 37: 32–33). «Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое» (1 Кор 6: 13).

XVIII. Примеры против чревоугодия

Чревоугодие требует богатых даров, но воздает ничтожнейшими, ибо чем изысканнее яства, тем зловоннее кал. Что человек постыдно поглотил, то постыдно испражняет, сверху и снизу испуская ужасные ветры, издавая мерзкие звуки. Чревоугодие затворило двери рая (Быт 3), продало первородство (Быт 25: 28–34), хлебодара повесило на древе (Быт 40), Крестителя обезглавило (Мф 14: 1–12; Мк 6: 21–29). Навузардан, начальник над поварами, сжег Храм и разрушил весь Иерусалим (4 Цар 25: 8–10)[614]. Валтасар во время пира увидел руку, написавшую против него на стене: «Мене, Текел, Перес», и в ту же ночь умертвили его халдеи (Дан 5). «Сел народ есть и пить, а после встал играть» (Исх 32: 6). Но «еще пища была во устах их, как гнев Божий пришел на них» (Пс 77: 30–31). «Евшие сладкое погибли на улицах» (Плач 4: 5). Богач, который «каждый день пиршествовал блистательно» (Лк 16: 19), «похоронен был во аде» (Лк 16: 22–23).

XIX. О пьянстве