Золотая Орда. Монголы на Руси. 1223–1502

Существовал также довольно оживленный обмен дипломатическими посланиями с официальными лицами, по крайней мере из Египта и покоренной Руси, минуя хана. Это относится к наместникам и правителям отдельных областей Орды. Так, например, частично сохранилась переписка Ногая и послания наместников в Багдад, датируемых 1302 годом. Известно, что послов из Египта, прибывавших в Орду на кораблях по Черному морю, встречали сначала крымские наместники, которые состояли в дипломатической переписке с египетскими визирями. В египетской канцелярии для обмена письмами с четырьмя эмирами улусов[425], министрами и наместниками городов были заведены даже специальные формуляры, содержавшие подробные сведения о титулатуре[426].

Посланниками, по крайней мере с египетской стороны, наряду с гражданскими чиновниками служили зачастую военные. Один раз речь напрямую шла об отправке в Кыпчак мамлюка[427]. Обычно практиковалась повторная отправка одного и того же лица, поскольку он приобретал определенный опыт, а также знания местных особенностей и обычаев. То же можно сказать и о литовцах. Достаточно вспомнить уже упоминавшегося нами Михаила Халецкого, посла Литвы в Орде в 1496–1501 годах.

Послами были также мусульманские священники, а в случае с папой римским – миссионеры-францисканцы. В этой связи примечательным является то, что египетский султан аль Малик ан-Насир отправил в Орду в 1315–1316 годах мелькитского[428] (тогда еще православного) патриарха Александрийского Григория II. Очевидно, он просто последовал примеру кыпчаковских правителей. А вот великий князь Литовский Александр в конце XV – начале XVI века пользовался услугами уже упоминавшегося нами испанского еврея Исаака. Русские князья ездили в Орду в основном сами, но иногда тоже отправляли послов (так называемых киличеев).

Представителей главы суверенного государства встречали на границе кыпчакской империи чиновники пограничной службы, которые докладывали об их прибытии хану. Так, по крайней мере, поступили с Ибн Баттутой в 1333 году. Следовало ли для дальнейшего проезда ожидать высочайшего соизволения, как это практиковалось в Турции, неизвестно. Скорее всего, часть сопровождавших посла лиц задерживалась на границе до его возвращения. Во всяком случае, именно так все описывает Джованни Плано Карпини.

Далее посла снабжали сопроводительным письмом и на почтовых лошадях за государственный счет препровождали в столицу или в то место, где находился хан. Такая практика описана не только в персидских источниках, но и Вильгельмом фон Рубруком, который называл дом для отдыха по пути посла ямом. Напомним, что именно так назывались у татар почтовые станции.

По прибытии на место посла размещали в специально выделенном для этого доме, находившемся в часе езды от ханского двора. Так поселили, в частности, в 1246 году Джованни Плано Карпини. Вильгельм фон Рубрук сообщает, что для пребывания послов монголами было выделено четыре специальных дома, то есть по одному дому для дипломатов из каждой стороны света. Послов там кормили за государственный счет, хотя стол и не всегда был накрыт богато. Вильгельма фон Рубрука, например, угостили только кумысом.

Утверждения о том, что послов, в отличие от других стран, и прежде всего Египта, обеспечивали в Орде только натуральным питанием, не соответствуют действительности. Так, в 1312 году для египетской делегации на обратный путь было выделено тридцать тысяч крымских (двенадцать тысяч египетских) дирхемов. Конечно, дипломатов снабжали деньгами и провиантом на родине тоже.

Послов почти не ограничивали в общении с местным населением. Все зависело от их возможностей, которых у Вильгельма фон Рубрука и Джованни Плано Карпини ввиду кратковременности их пребывания в Кыпчаке было не так и много. Выделялись ли государством послам специальные сопровождающие, когда дипломаты не находились в пути, неизвестно, но Карпини сопровождало трое татар. Кроме того, его обеспечили специально для этого выделенными лошадьми. И здесь не надо путать случай с обвиненным в 1318 году князем Тверским Михаилом, к которому из правовых соображений приставили специального человека, называемого по-русски приставом. (Предположения о том, что к посланцам приставляли специальных контролеров, возникли только потому, что русских князей в Орде принимали так же, как и зарубежных послов, и частный случай, произошедший с князем Михаилом, мог быть воспринят как общий.)

Процедура приема у хана подробно расписывалась специальным церемониалом. Прежде чем допускать послов к хану, их тщательно инструктировали в том, как им себя вести. Отступать от этих предписаний запрещалось. Прежде всего, послам напоминали о том, что нельзя наступать на порог юрты, что воспринималось монголами как дурное предзнаменование. Перед приемом иностранцев облачали в татарские одеяния, поскольку так «угодно хану». Сколь долго сохранялся этот обычай в Орде, который имел место в Турции даже в XVIII столетии, не известно.