Золотая Орда. Монголы на Руси. 1223–1502

По окончании аудиенции посол поднимался с колен, покидал юрту правителя и возвращался в отведенное ему жилище. Татарам нравилось часто приглашать послов на аудиенцию. У них существовали четкие правила, предписывавшие дипломатам обязательное посещение жен и матери правящего хана. Более того, такого визита прямо-таки ожидали. В этой связи достаточно упомянуть, что византийская принцесса Баялун настаивала, чтобы Ибн Баттута посещал ее как можно чаще. Учитывая, что ханские жены пользовались большим влиянием на правителя, такие визиты тоже имели немалый политический вес. Ибн Баттута, которого воспринимали как посла, день за днем посетил всех жен хана Узбека, которые принимали его в окружении своих горничных и служанок. С ним беседовали на разные темы и даже угощали. В ходе визитов Ибн Баттута вручил каждой подарки. Ханские жены в долгу не остались и позже также передали ему презенты со своей стороны.

С послами беседовали также министры, которым адресовались различные послания царственных особ. Вильгельм фон Рубрук, описывая свою аудиенцию у министра Сартака, подчеркивает, что тот был по своим религиозным взглядам несторианцем и принимал его тоже сидя в кресле, внешне напоминавшем трон. Во время приема министр долго разговаривал с ним на разные темы и предлагал отведать напитки. Согласно восточным источникам, похоже проходили встречи золотоордынских министров и с египетскими послами в 1264 и 1320 годах.

Время пребывания послов при ханском дворе обычно растягивалось на несколько месяцев, если не на год и больше. По политическим причинам они могли задерживаться и дольше, а иногда их даже удерживали насильно.

Такая практика существовала и у других правителей. В частности, золотоордынского посла, которого Абдул-Керим отправил в Литву в 1488 году, задержали при литовском дворе на восемь лет. Иногда татарским послам на пути их следования чинили препятствия иностранные правители. Так поступил, например, византийский император в 1263 году, а в 1492 году великий князь Литовский Александр вообще перехватил русских послов и отправил их назад.

Отъезд же послов из Орды мог быть осуществлен только после разрешения хана.

Известен только один случай использования татарами женщины в качестве посла. Это произошло во время вну-тримонгольских разногласий в 1291 году. Но и на этот раз говорить о ней как о после с соответствующими полномочиями для выполнения дипломатической миссии не приходится.

Немаловажную роль при выполнении дипломатических поручений играли подарки, которые посол привозил с собой и вручал затем хану. В качестве таковых могли выступать: тонкие шелковые ткани; гобелены, в особенности с золотыми, а также серебряными нитями; расшитые золотом шапки, украшенные мехом (например, горностая); паранджа; пояса; золотые стремена; инкрустированные сабли; штандарты из желтого шелка с вышитыми на нем золотом гербами. Именно такие, например, привезли с собой в 1330–1331 годах египетские послы. В 1287 году дарили в основном оружие.

Подарки из Каира представляли преимущественно изделия мастеров-ремесленников. Однако дары могли быть и другого сорта. Так, в 1263 году наряду с предметами одежды, драгоценными камнями, золотыми светильниками, коврами и фарфоровыми вазами, Бейбарс послал хану невиданных до той поры монголами и неизвестных в областях

Южной Руси животных, а именно: слона, жирафа, зебру, одногорбого верблюда и египетского осла.

По мнению Ибн Баттуты, сахар в Орде не очень любили и путешественника, привозившего в качестве даров цукаты, белый сахар и халву, могли неправильно понять. Берке, например, как новообращенный мусульманин больше всего оценил преподнесенные ему в подарок две фляжки с водой из священного источника Зам-Зам в Мекке.

Польша и Литва посылали в качестве даров меха и ковры, а также деньги. Что касается Руси, то о присылавшихся подарках русскими князьями точно ничего не известно. Скорее всего, они были такими же.

Консулы из Таны в 1438 году послали в дар так называемую новену[429] – покрывало из девяти частей шелка, дамасту[430] и т. д. В подарок также входили медовуха и другие восемь сортов подобного напитка (всего девять видов). Это было сделано потому, что число девять считалось у монголов священным.

Правитель был не единственным, кому следовало преподносить такие подарки. Они вручались также его женам, сыновьям, а еще всем министрам и другим влиятельным личностям при ханском дворе и, наконец, наместникам пограничных городов и т. д.

Чиновники по пути прямо спрашивали послов о приготовленных для них дарах. Джованни Плано Карпини, которого дарами не снабдили, так как у римских пап не было принято посылать своих послов с подарками, вынужден был под давлением своего окружения превратить часть денег, выделенных на дорогу, в презенты. Вильгельм фон Рубрук свидетельствует, что когда он преподнес в дар пограничному чиновнику бутылку мускатного вина, лук и яблоки, то тот, посчитав, что этого мало, сразу же раздал их своему окружению, ожидая в подарок как минимум дорогую ткань.