Золотая Орда. Монголы на Руси. 1223–1502

Затем послов обыскивали на предмет наличия у них оружия, брать которое на аудиенцию строго воспрещалось. По религиозным соображениям дипломатов для «очищения» проводили между двух горящих костров, что осуществлялось по крайней мере в первое время. Так, в 1246 году эту процедуру прошли Джованни Плано Карпини и князь Михаил Черниговский. Нам точно известно, что такая практика продолжалась у монголов в Иране даже после принятия там ислама. Между двух горящих очищающих костров проносились и подарки.

Юрта правителя, предназначавшаяся для приемов, была обтянута белым войлоком, а ее внутреннюю сторону украшали драгоценные камни и жемчуга. (Судя по всему, речь здесь идет не о юрте из золота, которую совсем по-другому описал Ибн Баттута.) Внутри юрты для приемов на трех ступенях возвышался широкий, обитый золотом трон правителя, у ног которого располагалась скамеечка. Для Берке, страдавшего от подагры, предусматривалась подушечка. Рядом с правителем на своем троне восседала его главная жена, а перед ним располагались дети и другие родственники хана. На приеме присутствовали различные министры и многочисленные дворовые чиновники. Такая юрта могла вмещать в себя пятьсот, а то и девятьсот человек.

Когда посол входил в юрту правителя, он должен был придерживаться левой стороны и также слева положить принесенные с собой предметы. По крайней мере, как пишет Джованни Плано Карпини, при первом своем появлении. При отбытии в ходе прощальной аудиенции посол придерживался уже правой стороны.

У входа в юрту правителя на скамейке в золотых и серебряных чашах стояли освежающие напитки, обычно кумыс. В качестве знака особого уважения чужестранца пропускали вперед. Посол подходил к правителю и вручал стоявшему слева от хана визирю принесенную с собой верительную грамоту. Визирь либо сам зачитывал документ, либо передавал его переводчику, место которого было справа от хана.

Затем чужестранные послы опускались на колени. О том, как это происходило, разные источники пишут по-разному. По некоторым данным, посол сгибал правую ногу в колене и, опираясь левым коленом о землю, вытягивал левую ногу. А вот Вильгельм фон Рубрук, напротив, утверждает, что по настоянию татар опустился на оба колена. Вообще-то христианским послам из религиозных соображений разрешалось не преклонять колени. Для них достаточно было поклона. А вот послы из стран Востока целовали перед ханом землю. Подобным образом выказывалось почтение и изваянию великого хана.

Как уже говорилось, некоторым послам и князьям не обязательно было становиться на колени. В уже описанном нами случае с Михаилом Черниговским он принципиально не стал выказывать знаки уважения великому хану, предпочтя мученическую смерть, исходя из своих религиозных убеждений.

Послы беседовали с ханом, стоя на коленях. Общение не всегда начиналось сразу. Иногда правитель некоторое время выжидал. Послам же строго-настрого запрещалось начинать разговор первыми. Во время таких бесед разговор касался не только государственно-политических вопросов. Берке, например, в 1263 году попросил мамлюкских послов рассказать о слонах и жирафах, о Ниле и о том, как часто в Египте выпадают осадки в виде дождя. Также его интересовал вопрос, правда ли то, что в стране фараонов существует мост, построенный из человеческих костей.

Во время или после аудиенции послу предлагали различные угощения, а хан, сидя на троне, протягивал ему чашу с кумысом, который русские князья, например, во время беседы охотно вкушали. Знаком особого уважения считалось, если чашу с напитком протягивала гостю супруга хана.

Ханы хорошо знали реакцию других народов на кумыс и поэтому зачастую вместо него предлагали вино. Если посол представлял равного хану правителя, то хан при передаче чаши приподнимался со своего трона. В противном случае он мог нанести владыке, интересы которого представлял посол, серьезную обиду. В знак особого уважения и отличия посланцу или князю разрешалось преподнести чашу хану.

Церемония приема чужеземных дипломатов во многом зависела от того, в каких отношениях находилась Орда со страной, из которой прибыл посланец. Даже египетских послов, когда отношения между государствами в силу тех или иных причин несколько обострялись, встречали неприветливо. Однажды дело даже дошло до того, что на обратном пути египетского посла после свержения Тохтамыша Тамерланом в 1395 году наместник Кафы просто-напросто ограбил.