Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

После приобретения землевладельцем (законным или любым иным способом) достаточного количества земли должно было пройти какое-то небольшое время, чтобы скот привык к условиям новой местности. Затем необходимо было нанять некоторое количество скотников. В итоге следить за фермой поручали одному пастуху, или их могло быть двое или больше, если хозяйство было большим. Его обязанностью было клеймить телят, защищать скотину от нападений диких зверей (или от набегов враждебных индейцев) и лечить ее от болезней, следить за тем, чтобы она не разбредалась и чтобы было достаточно корма и воды. Что касается последнего, то этого было довольно нелегко обеспечить. Зачастую поблизости не было реки, местность была засушливой, поросшей низкорослыми деревьями и кустарниками, которую называли каатинга (caatinga). Осадки выпадали только в сезон дождей. Труд пастуха (yaqueiro) был тяжелым и изнурительным, как правило, он не оплачивался в течение первых четырех-пяти лет. Впоследствии ему доставался один теленок из четырех, появившихся на свет, и он мог надеяться со временем начать свое дело. Что обычно и делал, взяв в аренду у владельца, на которого работал, участок земли. Пастухом и скотником мог быть европеец, африканец или индеец, но в основном в пастухи шли метисы и мулаты. Они представляли собой социальную группу, активную и полагавшуюся только на свои силы. Они гордились своими профессиональными навыками и с презрением относились к городским жителям и их образу жизни.

Ранчо во внутренних областях Баии и Пернамбуку располагались на расстоянии сотен миль от рынка сбыта их продукции на побережье. Поэтому стада скота гнали по дорогам к морским портам часто неделями, а иногда и месяцами. В стаде могло быть от сотни до трех сотен голов крупного рогатого скота. Антонил оставил красочное описание, как его перегоняли из долины реки Сан-Франсиску в Реконкаву. Одни погонщики, затянув протяжные и монотонные песни, передвигались на конях впереди стада, другие – в конце его, не давая ему разбредаться. Когда караван подходил к реке, один из погонщиков заворачивался в бычью шкуру, надевал на голову рога и вел за собой стадо, переходя через брод. Этим людям платили согласно имевшимся расценкам в зависимости от расстояния, которое они должны были пройти. Но их штрафовали за каждую потерянную голову скота. Эти погонщики прибывали в Салвадор почти каждую неделю, «а в некоторые сезоны года приходили ежедневно». Скот, который пригоняли после долгого и утомительного пути через засушливую каатингу, иногда откармливали на пастбищах вблизи от города, но такое происходило, по-видимому, не столь часто. Нередко поступали жалобы на худобу скота. Дампир, находясь в 1699 г. в Байе, описывал это так: «Было время Великого поста, когда я приехал туда. Вплоть до Пасхи невозможно было купить никаких мясных продуктов. Только в канун праздника на городской бойне было забито сразу большое количество холощеных быков. Мужчины, женщины и дети толпами стекались туда с большой радостью с целью закупить себе мяса. Но оно скорее годилось в пищу оголодавшим собакам, которые следовали за людьми целыми сворами».

Среди опасностей, подстерегавших пастухов, была угроза нападения местных враждебно настроенных индейцев, особенно в приграничных районах. Их еще не успели привести к покорности, и в местах их проживания до сих пор не утвердились миссионеры. На переломе XVII столетия нападения индейцев в окрестностях Баии были довольно редкими, так как миссионеры трудились там до этого в течение многих лет. Если они и происходили, то обычно причиной их был голод или алчность богатых владельцев крупных стад скота, которые покушались на земли, которые корона выделила для проживания дружественных индейцев карири и опекавших их миссионеров. Мартин де Нантеш рассказывает о сложных взаимоотношениях миссионеров-капуцинов с Франсишку Диашем д’Авилой, главой Дома Башни (1645–1695). Во время одной карательной экспедиции по его приказу были убиты около 500 захваченных в плен индейцев, которые сдались, получив обещание, что останутся в живых. Подобное злодеяние было не единственным; отчеты миссионеров полны жалоб на поведение семейства д’Авила. Неприязнь была взаимной, и в 1696 г. «благородные дамы из Дома Башни», презрев авторитет церкви, велели своим людям изгнать иезуитов из их миссий в долине реки Сан-Франсиску.