Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Хотя активная колонизация португальцами Мараньяна и Гран-Пара началась только в последнее десятилетие XVII в., едва ли не сразу после этого появились многообещающие сообщения об имеющихся и потенциальных природных богатствах региона Амазонии. Некоторые из этих заявлений напоминали более ранние утверждения о невиданных материальных богатствах и плодородии Бразилии. Самым ярким примером восторженных оценок был труд «Relagao Sumaria das cousas do Maranhao» автора Иштасиу да Силвейры, вышедший в Лиссабоне в 1624 г. Среди прочего в нем утверждалось, что местные индейцы как нельзя лучше подходят для всех видов тяжелых работ, что в регионе множество месторождений золота и серебра и что в Мараньяне производится из тростника сахар лучшего качества, чем где-либо еще в Бразилии. Такие тенденциозные заявления не могли никого обмануть, но насколько они влияют на людей, занимавших высокое положение в обществе, хорошо видно на примере короля Жуана IV. В 1647 г. король намеревался отказаться от короны Португалии и Бразилии в пользу французского принца, если бы тот взял в жены его дочь. Жуан был готов тогда оставить себе власть только над Мараньяном и Азорскими островами.

В то самое время, когда было высказано такое намерение, все белое население Мараньяна – Пары было менее 1000 человек, и, вероятно, к началу XVIII столетия там проживало всего около 2000 душ. Сказать, что хозяйство было примитивным, значит не сказать ничего. О том, что такое деньги, не имели представления до 1749 г., когда впервые на монетном дворе в Лиссабоне были отчеканены золотые, серебряные и медные монеты, предназначенные для денежного обращения в колонии. Вплоть до этого момента в регионе господствовал натуральный обмен; основными продуктами были хлопок, сахар, табак, какао-бобы и ваниль. К концу XVII в. крытые соломой деревянные бараки, которые преобладали в городской застройке, сменили саманные дома с черепичными крышами. Еще в 1733 г. улицы Сан-Луиса не имели постоянных названий, но были поименованы с долей юмора одним известным местным деятелем как «улицы, ведущие на виселицу». Поселенцы в большинстве своем были слишком бедны, чтобы покупать негров-рабов и полагаться на индейцев-работников. Падре Антониу Виейра в 1661 г. писал: «Чтобы человек мог питаться маниоковой мукой, он должен располагать небольшим земельным наделом; чтобы есть мясо – иметь своего охотника, есть рыбу – иметь своего рыбака и чтобы носить чистую одежду – пользоваться услугами прачки, ну а чтобы отправиться в поездку или посетить мессу, ему необходимы каноэ и гребцы». Именно поэтому, замечал иезуит, «закабаление индейцев, красная золотая кровь их жил была источником существования этого государства».

Среди монашеских орденов в Бразилии только иезуиты традиционно отстаивали свободу индейцев и противостояли всем попыткам колонистов поработить и эксплуатировать их. Это привело к тому, что Общество Иисуса стало крайне непопулярным не только в глазах колонистов, но и среди братьев нищенствующих орденов, с которыми, как писал Виейра, иезуиты вели «нескончаемую и жестокую войну» из-за их пренебрежительного отношения к интересам индейцев. Колонисты, имея поддержку от братьев, решительно заявили, что иезуиты просто хотят лишить их рабочей силы и заставить индейцев работать только на них. Король был на стороне иезуитов, но не мог игнорировать протесты колонистов и монахов. Законы, принятые в Лиссабоне с целью защитить индейцев, имели компромиссный характер и не удовлетворяли ни одну партию. Иезуиты согласились с ними за неимением лучшего решения, хотя Виейра как-то заявил, что будет меньшим злом, если колония потерпит крах, но не будет существовать за счет труда индейцев-рабов. Однажды он даже высказал не менее еретическое мнение, что колонисты должны сами заниматься физическим трудом, чем полагаться только на «руки и ноги», так они называли индейцев. «Достойней жить, самому трудясь в поте лица, – писал падре, – чем за чужой счет».