Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

После получения королевских инструкций граф Асумар 18 июля 1719 г. опубликовал объявление, что плавильни золота откроются 23 июля 1720 г. в Вила-Рике, Сабаре, Сан-Жуан-дел-Рее и Виладу-Принсипи. Вслед за объявлением быстро распространились самые дикие слухи, «в которых было много лжи и мало правды, и посеянные ими семена не пропали, и теперь в школах учат доктрине Маккиавелли, а не учению Христа». Озадаченные слухами старатели также понимали, что им предстоит преодолевать большие расстояния по дикой местности до ближайшей плавильни, где их ждали дополнительные расходы и проволочки со стороны коррумпированных чиновников. «Земельные магнаты» (podersos da terra) и вероотступники-монахи, с которыми боролся Асумар, начали возбуждать недовольство среди старателей, которые вышли на улицы с оружием, что грозило беспорядками в различных районах. Первые бунты были подавлены драгунами без особого труда, но гораздо более серьезные события начались в Вила-Рике в ночь с 28 на 29 июня 1720 г.

Очевидной причиной этой вспышки возмущения было крайнее недовольство местным королевским судьей. Его едва не линчевала разгневанная толпа, ворвавшаяся к нему в дом, однако он был заранее предупрежден и успел скрыться. Имущество судьи было разграблено, его наложница-мулатка изнасилована, слуги избиты. Затем бунтовщики вышли на улицы протестовать против намечавшегося согласно указу короля открытия монетного двора и плавильни. Три дня спустя около 2000 человек прошли маршем к соседнему городу Рибейран-ду-Карму. Граф Асумар обнаружил, что там он мог рассчитывать только на 40 драгун (остальные были больны или в увольнении), а местные жители проявили полное равнодушие к происходившим событиям. Бунтовщики представили графу ультиматум из 18 пунктов, среди которых было требование отказаться от строительства плавильни и объявление безоговорочной амнистии, скрепленной королевской печатью. После кратких переговоров Асумар дал согласие выполнить все условия, «тем более что они выказали при этом покорность», и ликовавшая толпа вернулась с победой в Вила-Рику.

Асумар вовсе не собирался выполнять соглашение, на которое он пошел под давлением. Он пытался выиграть время, чтобы мобилизовать все лояльные ему силы. Это были горожане Сан-Жуан-дель-Рей и большая часть выходцев из Сан-Паулу в окрестностях этого города. Возможно, горожане еще горели желанием отомстить эмбоаба. Возникшие между вождями мятежников разногласия вскоре предоставили графу возможность первым нанести удар. Во главе протестного движения у его истоков стоял иммигрант из Миньоту некто Пашкуал да Силва Гимарайнш, который нажил большое состояние, занимаясь торговлей и добычей золота на холме (тогго), возвышавшемся над городом Вила-Рика и названном в его честь. Еще одним достойным упоминания главарем мятежников был отставной судья Мануэл Мушкейра да Роза, который поднялся на волне ненависти к своему преемнику. Когда движение начало разрастаться, к его руководству пришел уроженец Минью и погонщик мулов Фелипе душ Сантуш. Вместе с несколькими своими сподвижниками он, по-видимому, рассматривал возможность убить или изгнать губернатора и провозгласить, по сути, независимость Минас-Жерайса от короны. Большинство людей пока не были готовы на этот шаг, и жителей Вила-Рики все больше беспокоили вооруженные банды негров-рабов, которых Пашкуал да Силва и другие главари имели в своем распоряжении.

Собрав достаточно сил для наступления, граф Асумар возглавил колонну из полутора тысяч человек, которая ранним утром 14 июля вышла из Рибейран-ду-Карму. Он занял Вила-Рику, не встретив сопротивления, захватил вожаков мятежа, провел их по улицам в назидание для всех и затем отправил в цепях в Рио-де-Жанейро для дальнейшей экстрадиции в Лиссабон. Фелипе душ Сантуш избежал ареста в этот раз, но вскоре был схвачен во время попытки поднять селян на восстание. Асумар решил устроить показательную расправу над ним, быстро организовал подобие суда и приговорил его к смертной казни через удушение. Голова осужденного была выставлена на позорном столбе в центре Вила-Рики, а отрубленные конечности вывесили на обочине дороги. С той же самой целью запугать горожан граф распорядился сжечь дома вождя Пашкуала да Силвы и его соратников на холме Морру. Ночь была ветреной, и огонь перекинулся на соседние дома. Неграм-рабам повезло, они напились захваченным в суматохе бренди. Когда-то оживленное место оказалось в полном запустении, и с тех пор оно получило название Холм пожарища (Morro da Queimada).