Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Из дальнейшей переписки с королем и полемических заявлений графа становится очевидным, что он в глубине души чувствовал свою вину в устроенном им судилище и последующей казни Фелипе душ Сантуша. Губернатор не имел права выносить смертный приговор в отношении вольноотпущенника, не посоветовавшись с королевскими судьями. Асумар оправдывал свое решение недостатком времени для консультаций с судьями в комарках, а судья Вила-Рики бежал в Рио-де-Жанейро. Тем временем было крайне необходимо немедленно преподать бунтовщикам урок на будущее. Король принял его объяснения, хотя и не без некоторого сомнения; в итоге все пришли к официальному заключению, что суровый поступок Асумара возымел желаемый эффект. Банды негров-рабов перестали держать в страхе население Минас-Жерайса, а рабочие приисков осознали, что «иго гражданского послушания – это несравненно лучше, чем разнузданная свобода». Действительно, народ в Вила-Рике был настолько напуган, что когда несколько месяцев спустя граф Асумар распространил намеренно ложное воззвание к мятежу, не вышел ни один человек. Все больше людей селились на земле, возрождая старые трудовые семейные традиции, и все новые законопослушные иммигранты прибывали из Португалии. В 1734 г. Мартинью де Мендонса писал о тружениках приисков: «Следует сказать, к чести тех, кто правит ими, что у короля нет более послушных вассалов, которые готовы пожертвовать даже своим состоянием, лишь бы верно служить королю. К служителям правосудия здесь относятся с глубоким уважением, и это несмотря на то, что некоторые из этих служителей ведут себя крайне недостойно». Такого же мнения придерживался граф Галвеаш. Он рассказал королю о последнем, состоявшемся в 1733 г., подношении его величеству (donative real), собиравшемуся по добровольной подписке. Многие обедневшие жители жертвовали «золото, драгоценности и платья своих жен». Конечно, были несогласные с подобным утверждением. Диогу де Мендонса Корте-Реал, государственный секретарь Жуана V, обрушился с осуждениями на жителей Минас-Жерайса. Он называл негров и мулатов не иначе как бродягами, которые пользуются слишком большой свободой, кочуя по диким пустынным местам Америки. Однако этот престарелый господин никогда не бывал в Бразилии.

Несмотря на то что граф Асумар выиграл последний раунд в противостоянии с Вила-Рикой и окончательно утвердил здесь власть короля, он не осмелился построить плавильные цеха, но сохранил старую систему налогообложения. Король, со своей стороны, довольно неохотно согласился с амнистией, дарованной графом бунтовщикам в июле 1720 г. Тем самым он молчаливо признал временную неудачу своих планов. Но ненадолго. Следуя последнему совету Асумара, дон Жуан V разделил слишком большую капитанию Сан-Паулу и Минас-Жерайс на две. Этим официально подтвердил, что уже было, по сути, давно свершившимся фактом. Первым губернатором новой капитании, преемником Асумара, король назначил дона Лоренсу де Алмейду, который показал себя с лучшей стороны в Пернамбуку. Ему было поручено сделать все возможное, чтобы обеспечить большую доходность королевского налога с золота, но прежде всего его задачей было учреждение монетного двора и плавилен, как и было предусмотрено в 1719 г.

Дон Лоренсу столкнулся с враждебным отношением жителей Минас-Жерайса к идее построить плавильные цеха, несмотря на то что муниципалитет Вила-Рики обещал Асумару построить монетный двор за свой счет в качестве репараций за мятеж 1720 г. Для того чтобы избежать хлопот, связанных с нежелательным строительством, представители муниципалитета обещали поднять ежегодный налог на золото с 30 до 37 (а позднее – до 52) арроб. Дон Лоренсу принял это предложение и сообщил об этом в Лиссабон. Однако король был полон решимости преодолеть этот камень преткновения и приказал губернатору во что бы то ни стало настоять на создании монетного двора и четырех плавильных цехов. Будучи более удачливым или более тактичным, дон Лоренсу смог, прибегнув к хитрости и уговорам, открыть в феврале 1725 г. монетный двор и одну плавильню в Вила-Рике. Два других плавильных цеха были построены в июле 1734 г. в Сабара и в Сан-Жуан-дель-Рей, но план постройки четвертого предприятия, по-видимому, не был реализован. Королевский налог на золото теперь собирался на плавильнях; дополнительно 5 процентов платили за технологический процесс отливки золота в слитки и за сеньораж. Монетный двор (Casa da Moeda) в Вила-Рике также принимал золото для чеканки монет после уплаты всех налогов. В мае 1730 г. дон Лоренсу снизил налог с 20 до 12 процентов, что привело (как и ожидалось) к большому обороту золота. Но этот эксперимент продолжался недолго, и в сентябре 1732 г., согласно королевскому распоряжению, налог был снова значительно повышен.