Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Достигший значительных объемов импорт бразильских алмазов в Лиссабон в начале 1730-х гг. неизбежно повлек за собой резкое снижение их рыночной стоимости. В какое-то время цена алмазов стала равна 7₃ их цены, существовавшей до 1730 г. Некоторые современники, включая графа Сабугозу, объясняли подобное падение стоимости махинациями финансистов-евреев Англии и Голландии. Надо признать, еврейские купцы Лондона и Амстердама, в чьих руках первоначально была сосредоточена большая часть торговли индийскими алмазами из Бенгалии и Голконды, были глубоко расстроены внезапным наплывом бразильских алмазов. Но не обязательно возлагать на них всю вину за обрушение рынка. В Лиссабоне долго обсуждали меры по снижению добычи алмазов, чтобы поднять на них цену. В этих дебатах принял участие Джон Гор, один из известнейших торговцев алмазами, чье мнение было особенно весомым.

Повышение налога с 5 до 40 милрейсов не обескуражило охотников за алмазами в Серру-ду-Фриу, и поэтому корона в итоге приняла решение полностью запретить добычу алмазов в округе на несколько лет, пока цены вновь не поднимутся. Это решение вылилось в указ графа Галвеаша, который был оглашен в июле 1732 г. Одновременно в Алмазном округе вводился запрет на добычу как россыпного золота, так и разрабатываемого шахтным способом. Любой человек, раб или свободный, оказавшийся в этом месте, отныне подлежал немедленному аресту, даже если при нем не было алмазов. Если задерживали раба, то его бичевали, а затем продавали. Свободные люди должны были уплатить штраф, затем их арестовывали и высылали за пределы округа. Ни один тамошний житель не имел права иметь любой горняцкий инструмент. Позднее наказания действительных или подозреваемых в добыче, контрабанде и продаже алмазов людей все более ужесточались, и судебная власть в лице управляющего не принимала никаких апелляций.

Напрасно несчастные жители Алмазного округа протестовали против этих драконовских мер, которые лишили многих людей средств к существованию и обрушили некогда процветавший лагерь Тижуку в бездну экономической депрессии. Самое большее, что они смогли получить, – это неохотное согласие королевской власти на возобновление золотодобычи в некоторых местностях, где никогда не встречалось алмазов. Провести в жизнь это решение, после предварительных консультаций, было поручено губернатору Минас-Жерайса (с марта 1735 г. им был Гомеш Фрейре де Андрада) и управляющему Алмазного округа. Следует заметить, что выделенные места для добычи золота были в значительной мере выработаны, и было во многом бесполезным занятием пытаться найти там хоть какие-то крупицы золота или алмазы. Тем самым уступка властей практически не имела никакого значения.

Эти драконовские меры и тщательность, с какой их осуществили драгуны Минас-Жерайса под личным наблюдением Рафаэля Пиреша Пардинью, вскоре возымели желаемый результат. Поток алмазов из Серру-ду-Фриу сократился до небольшого ручейка контрабандных алмазов, и цена на алмазы в Европе начала расти. Вдохновленная подобным поворотом событий в 1736–1737 гг., корона приняла решение возобновить добычу алмазов в строго ограниченных объемах и на монопольно-контрактной основе. Еще в 1732 г. граф Сабугоза потребовал, чтобы только королевские власти имели право управлять алмазными копями. Прошло пять лет, и его преемник граф Галвеаш горячо поддержал это решение как единственно правильное. Он указал на имевшиеся прецеденты, такие как доходная монополия императора Австрии на медные рудники Венгрии, табачная монополия католического короля Кастилии и монополия на варку пива герцога Баварии. «Возможно ли это, – риторически вопрошал вице-король, – что все эти правители имеют вассалов, которые верно и честно управляют такими большими и важными предприятиями от их имени, а его величество не в состоянии найти двух честных людей, которые могли бы сделать ту же работу для него?» Он порицал традиционное португальское злословие, способствовавшее распространению молвы среди иностранцев о недобросовестности и нераспорядительности португальцев, «которые, по мнению этих господ, были не способны служить своему государю». Мартинью де Мендонса и другие сановники жаловались на врожденную, как они считали, неспособность португальцев создавать и управлять большими торговыми компаниями, как это делали англичане и голландцы. Однако корона всегда предпочитала контрактную систему, как это было продемонстрировано в случае с производством соли и других важных товаров. Она была официально принята 1 января 1740 г., и первый контракт, подписанный в июне предыдущего года с партнерами Жуаном Фернандешем де Оливейрой и Франсишку Феррейрой да Силвой, вступил в законную силу.