Золотой век Венецианской республики. Завоеватели, торговцы и первые банкиры Европы

Правоту Венеции отстаивал выдающийся оратор Паоло Сарпи. Он был не аристократом, но выходцем из духовенства, представителем среднего класса граждан Венеции. Чудо-ребенок, который вначале отметился в изучении натурфилософии и лишь позже обратился к юриспруденции и истории, Сарпи принадлежал к группе людей, у которых сенат просил совета и юридических обоснований своим решениям. Составленные им сводки сенат нашел такими продуманными и подробными, что много лет полагался на него. Ему дали официально оплачиваемый пост советника теологии и церковного права. В Риме его и Леонардо Дону считали ответственными за введение Венеции в ересь, ведущие римские ученые вострили против него перья. Юристы Падуанского университета встали на сторону Венеции, представители Болоньи поддерживали Рим. Дабы удовлетворить широкий интерес к делу во всей Европе, издавались антологии, в которых содержались избранные произведения авторов с обеих сторон.

Война памфлетов не способствовала разрешению конфликта. Единственный выход виделся в компромиссе или в призыве к оружию, если папа примет неясные предложения испанцев предоставить необходимые войска. Папа не ожидал такого решительного отпора. Венеция соблюдала религиозные службы с помощью пылко настроенных политических властей и субсидировала потрясающую печатную кампанию. Чем дольше она сопротивлялась крайнему оружию папы, тем больше страдал ее престиж. В то же время Венеция чувствовала напряжение. В самом городе интердикт игнорировало почти все духовенство, кроме некоторых религиозных орденов, например иезуитов, которых изгнали из города; но в некоторых материковых городах, например в Брешии, венецианским губернаторам приходилось посылать в церкви инспекторов, чтобы устрашать священников, которые не торопились проводить таинства. Казна Сиятельнейшей опустошалась из-за необходимости содержать флот и армию, готовые противостоять нападению испанцев или Папской области. Венеция надеялась на поддержку со стороны монархов, которые были заинтересованы в противодействии папским притязаниям на своей территории. Только король Англии Яков I, далекий и бесполезный, объявил, что поддерживает Венецию. Франция отвечала уклончиво. Испания предлагала стать посредницей, желая заработать политический капитал и сделать вид, будто она предложила решение. Через год дело удалось уладить с помощью французского посланника, который сказал обеим сторонам, что другая уступила больше, чем было на самом деле. На слушаниях перед Синьорией, заявив, что интердикт отменен, он пробормотал отпущение грехов так быстро, чтобы его нельзя было перебить, и делал соответствующие жесты под мантией, чтобы можно было доложить папе, что правители Венеции приняли отпущение, то есть признали свой грех, в чем они на самом деле отказывались признаваться. Оскорбительные законы не отменили, правда, с тех пор за их претворением в жизнь никто не следил. Отмена интердикта в целом считалась победой Венеции и принципа государственного суверенитета, поскольку Венеция не признала себя виновной, отказалась позволить иезуитам вернуться и по-прежнему поддерживала Сарпи на его официальном почетном посту.

Для Сарпи и его близких друзей такое окончание интердикта стало обманом, отчасти потому, что сразу после этого ослаб его личный авторитет, но еще и потому, что Сарпи надеялся, что противостояние перерастет в религиозное движение антипапской реформы. Его личная популярность, однако, через полгода поднялась на новую высоту, когда на него из засады на мосту возле его дома напали трое наемных убийц. Хотя его тяжело ранили, он выжил и выразил общее мнение в знаменитом каламбуре, сказав, что в «стилете», сломавшем ему скуловую кость, он узнал стиль римского двора (убийцы в самом деле нашли убежище в Папской области, но в те дни не было ничего необычного в отказе от экстрадиции беглых преступников).

Как указывало покушение, сторонники папы упорно стремились заткнуть Сарпи рот. «Молодые», равно непримиримые и бдительные, энергично пытались укрепить связи с англичанами, голландцами и французами, чтобы иметь союзников в любой будущей конфронтации. И в этом отношении их возглавлял Сарпи, который продолжал пользоваться защитой и покровительством республики до самой смерти в 1623 году. В последние годы подтвердилась его угроза, что он будет опаснее для папства мертвым, чем живым, так как он написал свою мастерскую и влиятельную «Историю Тридентского собора».

В тисках Габсбургов