Золотой век Венецианской республики. Завоеватели, торговцы и первые банкиры Европы

В 1582 году сопротивление Совету десяти выразилось на Большом совете отказом выбрать «зонту», без которой Совет десяти не мог решать многие дела. Советники и другие представители «внутреннего круга» снова и снова пытались преодолеть сопротивление. Они даже назначили заседание на тот день, когда, как им было известно, не сможет присутствовать самый красноречивый их оппонент, Федериго Бадоэр, так как у него умерла сестра. Сопротивление принесло им очередное поражение. Бадоэр заявил, что никакой «зонты» не нужно, власть Совета десяти необходимо ограничить, международную политику и финансы снова предоставить сенату. Совет же десяти должен ограничиться защитой конституции от подрывной деятельности, особенно криминального насилия, а также шпионажем и контрразведкой, которые считались важными в международных делах. Эти ограничения были введены в 1582–1583 годах; «зонту» отменили и восстановили власть сената в финансовых и международных вопросах.

Восстановление функций сената в международных делах дало Совету десяти возможность усилить свою роль в делах уголовных. Чтобы навязать сенаторам необходимую для них секретность, члены Совета десяти создали специальный комитет, состоявший из трех человек и называемый «государственными инквизиторами». Сначала занятые лишь охраной государственных тайн, эти инквизиторы расширяли сферу своей деятельности, пока под их юрисдикцию не попали все преступления, совершаемые аристократами. И инквизиторы, и Совет десяти руководствовались строгими правилами в вынесении приговора и назначении наказания, но их деятельность была окутана тайной. Обвиняемый не имел возможности увидеть лица обвинителей, нанять адвокатов или узнать во всех подробностях, в чем его обвиняют. Приговоры обжалованию не подлежали, и приговоренных часто казнили с непристойной быстротой. Некоторые вопиющие случаи несправедливости расшатывали доверие к процедуре. Антонио Фоскарини, посол, которого обвинили в продаже государственных тайн, был спешно осужден и казнен. Через несколько месяцев оказалось, что его ложно обвинили, и обвинители лгали. Совет десяти публично признал свою ошибку, восстановив честь, но не жизнь обвиненного. В нескольких других случаях наблюдались разительные контрасты между суровостью наказания, назначенного мелким представителям знати и членам самых влиятельных семей. В кругах беднейших слоев знати росло чувство, что представители олигархии, которая злоупотребляет своей властью, относятся к ним как к низшему классу.

Эти страсти достигли точки кипения в 1628 году и проявились нападками Раньери Дзено на дожа Джованни Корнеро. Этот Корнеро происходил из семьи, которая могла похвастать, что подарила Венеции королевство – Кипр. Оно оказывало услуги папам и королю Франции, и те с готовностью отвечали Корнеро тем же. Корнеро принадлежали к числу «лонги», старейших семей, которые возводили свои родословные к римским трибунам. Члены этой семьи были дожами до 1381 года, но до 1612 года их потеснили у власти представители других семей, которых называли «курти». Такое разделение в рядах богатейших и виднейших семей почти совсем стерлось, и Джованни Корнеро был настолько богат, популярен и авторитетен, что приобрел согласие своих советников и сената на то, чтобы его сыновья одновременно получили церковные приходы и места в сенате – вопреки законам республики.

Раньери Дзено, также представитель старинной семьи, разоблачал жадность дожа и вялость сенаторов. Его речи изобиловали не только личными оскорблениями в адрес дожа, но и содержали обвинения против олигархии, которая требовала неукоснительного соблюдения законов от всех, но не от себя. Дзено приобрел множество сторонников из числа беднейших аристократов. Самые его яростные нападки последовали после того, как Большой совет избрал его в Совет десяти. Большинство в этом совете были противниками Дзено и голосовали за его исключение. Большой совет отклонил указ о назначении и выразил несогласие, снова и снова отказываясь одобрить кандидатуры людей, отобранных в Совет десяти. Таким способом Большой совет добился создания комиссии для пересмотра полномочий Совета десяти.

Среди обсуждаемых реформ значилась передача самых вопиющих уголовных дел, фигурантами которых были аристократы, от Совета десяти Совету сорока. Представительство последнего было гораздо шире. Другие предложения касались ограничения власти секретарей Совета десяти, которые, по словам Дзено, на деле возглавляли этот трибунал, благодаря знанию процедуры и управлению всеми бумагами.