Звук: слушать, слышать, наблюдать

Здесь можно предложить одну гипотезу, опираясь на Мерло-Понти, поскольку он говорит не только о визуальном восприятии, но также о понятии объекта в целом. Это идея постоянства объекта. Собственно, для сознания возможный и постижимый объект существует только в той мере, в какой он воспринимается в качестве одного и того же в различных восприятиях, позволяющих ему оторваться от того непосредственного восприятия, в котором он постигается в данный момент, — так же, как лист бумаги остается белым независимо от того, в каких условиях мы его видим — при электрическом освещении, в сумерках или на ярком солнце. «Вещь имеет свой размер и свою собственную форму, определяющиеся в соответствии с особенностями перспективы и являющиеся только кажимыми. Мы не приписываем эти кажимости объекту, они представляют собой случайное в наших связях с ним и не имеют отношения к нему самому»¹¹⁸.

Этот закон постоянства ставит особую проблему, когда речь о таком бестелесном объекте, как звуковой объект. Если прослушивать записанный фрагмент, в котором за счет вращения ручки громкости меняется лишь уровень интенсивности, можно ли считать, что мы, несмотря ни на что, имеем дело с одним и тем же звуковым объектом?

То есть здесь мы, указывая на закон постоянства, предлагаем проводить эксперименты слушания не только с дифференциацией разных звуковых объектов и критериев, которые ими поддерживаются, что уже делалось (хотя и не в полной форме), но также с условиями вариации, в которых определенный звуковой объект все равно может рассматриваться в качестве одного и того же.

7.2. Отделить друг от друга редуцирующее слушание и звуковой объект?

Являются ли звуковой объект и редуцирующее слушание непременными и неразделимыми коррелятами друг друга? Можно ли использовать термин «звуковой объект», применяя к нему различные виды слушания (каузальное/фигуративное, кодовое)?

В «Трактате о музыкальных объектах» Шеффер связывает одно с другим, замыкая звуковой объект на редуцирующее слушание, и наоборот. Но если и вправду можно полагать, что именно редуцирующее слушание вычленяет и выделяет в слуховом поле звуковые объекты, почему последние, раз уж они вычленены, изолированы и отграничены, не могут изучаться не только в своих морфологических качествах, но также в плане вызываемых ими причинно-следственных ассоциаций, при условии, конечно, что причину, изображаемую звуком, то есть причину услышанную, на которую звук указывает (в фигуративном слушании), мы будем отличать от материальной, исторической или фактической причины или причинного комплекса (соответствующих выявляющему слушанию)?

Определяя звуковой объект в качестве коррелята редуцирующего слушания, Шеффер заставил акуслогию сделать гигантский шаг, который был ей так нужен. Он дал возможность состояться самой акуслогии, оторвав звук от его причины. В то же время сделать он это смог лишь за счет того, что на первом шаге лишил звуковой объект части его характеристик — в тот самый момент, когда он его постулировал.

Теперь, возможно, пришло время заново определить звуковое восприятие как то, которое, не имея более отношения к реальной причине (но по-прежнему сохраняя фигуративное/каузальное измерение), обрисовывает объект, поддерживающий различные виды слушания.

7.3. Аудитум

Ограничительное решение Шеффера объяснялось его проектом по созданию основ «максимально общей», но при этом нефигуративной музыки. Термин «звуковой объект», выражает своего рода двойное ограничение — во времени и в качестве объекта редуцирующего слушания. Но нам надо обозначать звук также и в том смысле, в каком мы интересуемся и его причиной, тем, что он изображает, его следствиями, тем основанием для всех видов слушания, которое он составляет, и мы не хотим использовать для этого термин «звуковой объект», рискуя исказить понимание подхода Шеффера.

Таким образом, первым делом мы предложили бы, соотносясь с Шеффером и придуманным им термином «звуковой объект», ввести новый термин — аудитум (auditum), означающий «нечто услышанное» и представляющий собой причастие прошедшего времени среднего рода от латинского глагола audire. То есть это звук в качестве услышанного, так что само слово «звук» можно в принципе оставить техникам и акустикам, а также обыденному словоупотреблению, реформировать которое мы не собираемся.