Звук. Слушать, слышать, наблюдать

Пытаться анализировать причинно-следственные восприятия в контексте исключительно реального, «исторического» источника звука, на которое опирается данное восприятие (что все еще продолжают делать в некоторых когнитивистских исследованиях), – это все равно что изучать восприятие киноизображений, желая во что бы то ни стало привязать его к тому, что является причиной этих изображений в реальности (то есть к изменчивым и подвижным пучкам световых лучей, проецируемых на экран, или же рисуемых видеокадром), вместо того, чтобы рассматривать их на том уровне, на котором они располагаются.

Введенное нами различие между реальной причиной появления звука и причиной атрибутированной – воображаемой или контекстуально «распознанной» – также позволяет изучать собственно фигуративное слушание как нечто независимое от поиска реальной причины. Аналогичным образом исследование зрительного распознавания форм отнюдь не совпадает с необходимостью различать реальный объект и его репродукцию.

4.5. Репродукция и имитация

До появления электричества и изобретения звукозаписи звуковая имитация была приблизительной и, прежде всего, функциональной, направленной на достижение драматического эффекта. Для того чтобы убедительно воспроизвести гром или ветер, ничего особенно сложного не требовалось (применялись музыкальные инструменты или театральное оборудование). Но необходимо сразу добавить, что запись реальных звуков не дала существенно иного результата, и некоторые природные явления записываются так плохо или же так плохо «передаются» на записи, что их по-прежнему получают искусственно, либо для их идентификации требуется изображение.

Вопрос звуковой имитации довольно сложен. Он связан со многими условностями и кодами, и часто мы довольствуемся тем, что в строго акустическом смысле является лишь грубым приближением.

4.6. Стилизация и вопрос фигуративного звука

Это позволяет поставить вопрос о том, чем могла бы быть стилизация звука.

В визуальном плане мы можем провести различие между имитацией предмета, которая стремится к детальности, пусть даже неуклюжей, и его стилизованным представлением, сведенным к нескольким характерным чертам или символической пиктограмме: вот что позволяет нам узнать солнце, дом или человечка на детских рисунках, а также отличить их от репрезентации в классической фигуративной живописи.

Со звуками ничего подобного не происходит. В этом случае нет сложного, «ажурного» оригинала, с одной стороны, и стилизованной копии – с другой. Можно без проблем ввести в фильм предельно упрощенный шум шагов, сведенных к элементарному стуку, и это не произведет эффекта чрезмерной стилизации, тогда как в случае изображения зритель тут же заметит, что он имеет дело с упрощенной и стилизованной репрезентацией, например, что фасад дома позади героев представлен – по ошибке, из‐за нехватки средств или в результате сознательного эстетического выбора – в форме графической стилизации.

Итак, не бывает стилизованного звука, и крайнее упрощение, предметом которого становятся звуки в большинстве фильмов, то есть упрощение по сравнению с оригиналом, вообще редко замечается.

Таким образом, какой угодно звук подходит для озвучивания действия, тогда как с изображением дело обстоит иначе. Так, любой шум, если только он краткий и обладает комплексной массой, может озвучивать шум шагов благодаря «синхрезу», который накрепко связывает его с изображением-причиной.

Дело не в том, что слушание шума шагов является «приблизительным». Скорее, формальные характеристики, определяющие в реальности шум шагов, сами являются изменчивыми. Люди, которых мы видим на улице, одеты совершенно по-разному, они относятся к разному физическому типу, но при этом все они подчиняются общей, очень точной описательной схеме: лицо с тремя глазами или без носа, тело с вытянутыми по сравнению со средними пропорциями (например, если бы корпус был в два раза длиннее ног) сразу же показались бы нам нереальными или уродливыми.

Однако шумы, издаваемые людьми, сами намного менее точны и имеют гораздо более плавающие характеристики, поэтому их технические «характеристики» не являются устойчивыми. Шум шагов постоянно меняется – не только в зависимости от обуви или почвы, но и от походки, скорости человека и т. п.

5. Обсуждение однопричинной схемы

5.1. Понятие причины контекстуально. Многопричинность звука

Давайте стукнем ручкой по столу. Какова причина этого звука? На этот вопрос можно дать десяток разных ответов в зависимости от того, что называть причиной. Можно сказать, что это ручка, но также, что это рука. Что это стол и ручка или кончик ручки. Также можно утверждать, что причина этого стука – верберация, колебательная волна, достигающая уха, но и наш жест или наше желание нечто выразить.

Каузалистская схема, предлагаемая психоакустикой, безосновательно фокусируется на физическом аспекте сигнала. То есть причина – это вопрос исключительно выбора логики, в которой мы готовы рассуждать.

Возьмем пример знаменитого хайку Басё: