Звук. Слушать, слышать, наблюдать

Словарем мгновенно-распознаваемых-звуков (распознаваемых, конечно, определенной группой населения) можно назвать набор звуков, источник или тип источника которых четко и безошибочно идентифицируется людьми, принадлежащими к определенному сообществу. При этом такая причинная идентификация не обязательно должна подкрепляться вербально или визуально (визуализированным слушанием), как и контекстом in situ. Эксперименты со «слепым» слушанием в группах, которым давали прослушать последовательности неидентифицированных звуков, позволяют выявить некоторое число таких звуков: капли воды, колокол, шум шагов, хлопнувшая дверь. Однако необходимо уточнить, что некоторые из этих звуковых архетипов знакомы намного больше в силу того, что постоянно используются в кино и на телевидении, чем в силу присутствия в окружении испытуемых. Так, молодые телезрители, которые теперь печатают только на компьютере или на клавиатуре смартфона, легко распознают на записи стук механической пишущей машинки, поскольку этот шум хорошо знаком им по фильмам и старым полицейским сериалам, которые они смотрят. То же самое относится к механическим звонкам телефона, к «перестуку» колес и свистку паровозов, которые в Европе больше не используются, и, конечно, к выстрелам. В то же время, хотя последние распознаются в фильмах, нельзя быть уверенным в том, что их так же легко узнают и в контексте in situ.

4.3. Звук-фортепиано и звук-от-фортепиано

Когда мы говорим, что слышим «звук голоса», язык не позволяет уточнить, указываем ли мы на реальную причину или же на то, что является фигуральным и репрезентированным.

Отсюда наше предложение провести при помощи новой формулировки различие между двумя случаями. Тем случаем, когда звук, насколько известно, действительно проистекает из определенной причины: мы будем называть его такими формулами с предлогом «от», как «звук-от-фортепиано», «звук-от-собаки», «шум-от-машины». И другим случаем, не обязательно совпадающим с первым, когда звук воплощает в себе тип своей причины и соответствует типовому звуковому образу этой причины. Такие случаи мы будем обозначать при помощи дефиса: «звук-собаки», «звук-фортепиано», «шум-машины» и т. д.

Введение дефиса позволяет не смешивать два этих случая, соответствующих совершенно разным уровням, даже если часто они объединяются. Звук от фортепиано (исходящий от него) может быть звуком-фортепиано (то есть соответствовать типовому звуку, ассоциирующемуся с фортепиано), но так бывает не всегда, например, не в тех случаях, если это шум фортепиано, которое перекатывают или дергают за струны. И наоборот, звук-фортепиано (в том смысле, что он позволяет себя распознать) может и не быть звуком-от-фортепиано, например, если создается на синтезаторе.

Это простое терминологическое уточнение позволяет избежать немалой путаницы, когда реальную причину звука смешивают с его символической или фигуративной ценностью.

4.4. Выявляющее и фигуративное слушания. Реальная и атрибутированная причины

Реальная причина – или реальная цепочка причин звука – в действительности представляет собой звучащее тело или же причинный комплекс (совокупность тел, которые сталкиваются или трутся друг о друга), наконец, в случае электроакустического звука эта более или менее растянутая во времени сложная цепочка акустических и технических операций, которые обусловили путь и появление этого звука. Тогда как атрибутированная причина – та, что заставляет определенного индивида в определенных обстоятельствах «узнать» звук по контексту, при этом она может радикально отличаться от причины реальной. При создании шумовых эффектов в кино звук, произведенный кусками дерева, которые разламывают, в сочетании со звуком одеяла, которым машут для создания шума воздуха, «становится» в фильме звуком большого лесного пожара, когда реализуется «шумовиком» и синхронизируется с соответствующим изображением.

Исследование каузального слушания должно анализировать эти схемы и критерии, которые, опираясь на форму и материю звука, а также на контекст, в котором он воспринимается (в конкретном месте, или по аналогии с определяющим его образом, или в соответствии со словесным описанием, короче говоря – в контексте взаимоидентификации), заставляют нас распознать или не распознать в данном звуке причину или семейство причин (звук живого существа, машины, голоса и т. д.). Ни в коем случае распознание атрибутированной причины не может рассматриваться в качестве ошибки в сравнении с реальной причиной или же иллюзии восприятия, поскольку у него есть свои правила и своя логика.

Мы утверждаем, что, во-первых, «реальная причина» и «атрибутированная причина» часто существенно различаются. Во-вторых, понятие фигуративного слушания (что чем представляется) следует отличать от понятия выявляющего слушания, которое отвечает на вопрос «откуда на самом деле берется данный шум?», даже если они часто смешиваются.