Звук. Слушать, слышать, наблюдать

Прежде всего – силу порождения или разрушения. Так, Яхве в книге «Бытия» творит мир своим словом, а в греческом мифе Амфион строит стены Фив, играя на флейте и лире. В религиях и легендах голос часто представляется тем, что производит на свет, учреждает, устанавливает и оплодотворяет, а музыкальный звук – организующей, творческой силой. Та же сила может вступать в бой, сокрушать, разрушать крепостные стены, но обычно в благих целях – как в библейском эпизоде со стенами Иерихона, который был парафразирован в знаменитом стихотворении Гюго: «À la septième fois, les murailles tombèrent»94

В рекламе шоколада Crunch с зернами риса, которую крутили в 1990‐х, показывали коварных потребителей, которые, кусая плитку шоколада, становились эпицентром катаклизма – это миф о «звуке, который разрушает». То же самое относится к тем, в том числе мифическим, видам вооружений, которые встречаются в научно-фантастических и шпионских рассказах (например, в комиксе Эрже «Дело Турнесоля»). Такие виды оружия должны разрушать материю, используя ультразвуки или инфразвуки. Подобная реклама и рассказы познакомили с этим мифом даже тех, кто не читал Библии, греческой мифологии или «Легенды веков» Гюго.

Конечно, в разрушительной способности низких частот высокой интенсивности нет ничего фантастического: виды вооружений, в которых они должны были применяться, действительно были разработаны и опробованы. Но в этом случае речь идет уже не о звуке как таковом, а об энергии. Любая сильная и свободная энергия – тепловая, механическая, пневматическая – обладает теми же разрушительными способностями, что и так называемый инфразвук, причем в некоторых случаях достичь такого эффекта даже проще. И если в этом случае мы говорим о звуке в модальности мифа, причина в том, что в самом этом слове и в том, что им обозначается, мы связываем абстрактное с конкретным, а духовное – с материальным.

В примере с шоколадом «Crunch» дело еще и в оральной агрессивности и архаическом удовольствии от кусания. Мы первыми бы оглохли от звуков и вибраций, образующихся при жевании, если бы слух не включал в себя сложного внутреннего фидбэка, который смягчает передающиеся через костные ткани звуки, производимые нами, когда мы раскусываем что-то зубами, и потому этот шум не раскалывает наши головы.

В древних текстах и особенно в греческой теории «этоса» обсуждается как мужественная, военная, тонизирующая сила музыки, так и ее женственная, соблазняющая и смягчающая сила. В нашем исследовании «Симфоническая поэма и программная музыка»95 мы показываем, что тесная связь между этими платоническими темами сохранилась и в конце XIX века.

2. Сбивать с пути, привлекать, подавать знак

Но также мифы рассказывают нам о голосах, которые привлекают и сбивают с пути (сирены, русалки, голоса, скрывающиеся в водах или на берегах), о музыкантах, которые развлекают и соблазняют, возвращаются назад в прошлое, увековечивают время или останавливают его, приручают или зачаровывают животных (Орфей), обрекают на гибель (гамельнский дудочник, который уводит за собой крыс, а потом и детей). Во многих случаях определенную роль играет и фаллическая символика инструмента (у Моцарта – волшебная флейта Тамино и колокольчики Папагено).

Звук также может быть знаком, добрым или дурным предзнаменованием, когда, принимая форму крика птицы или резонансного удара, он раздается, разрывает время, прерывает нашу мысль, предвещает событие. Звук – это язык природы, который требует интерпретации, это оракул, когда в Додоне он говорит через дуб, ветви которого колышутся ветром.

Акусматический звук, то есть звук, чей источник не виден, также издавна связывался с мифом. Это может быть Иегова и Неопалимая купина или же голос Тайного господина, «акусметр», который мы подробно обсуждаем в работе «Голос в кино»96: звук, неодомашненный, не закрепленный в определенном месте, которое бы замыкало и задерживало его, – звук волшебный и тревожный. Есть основания считать, что в этом случае он символизирует бестелесного двойника тела, будучи тем, «кто ищет свое место»97.

Для акусматического существует отдельный термин, а также теория и воображаемое, но всего этого нет для противоположного феномена: видеть, но не слышать то, что предполагалось услышать. Этот феномен получил распространение в связи с немым кино. У Рабле Панург, спросив у панзуйской сивиллы, должен ли он жениться и станет ли рогоносцем, наблюдает за тем, как она бросает в огонь полвязанки вереска и сухую лавровую ветку: «Она молча стала смотреть, как все это полыхает, и вскоре удостоверилась, что горение совершается бесшумно, не производя ни малейшего треска»98. В данном случае этот магический феномен визуального изолята представлен в качестве дьявольщины.

Мы дали ему название, производное от греческого корня: «афориб».

3. Звук и равновесие сил