Читаем Звук. Слушать, слышать, наблюдать полностью

• массой фиксированной и определимой по высоте (благодаря ей слышится определенная высота, которую можно воспроизвести, отметить, указать на нее и пропеть) – в таком случае мы будем говорить о тональной массе (например, нота гобоя, тональность телефона или же сигнал банкомата);

• массой не фиксированной и не определимой по высоте, которая, однако, может быть почти фиксированной – в таком случае мы будем говорить о комплексной массе (шум ручья, дыхание человека). В этих двух случаях масса неявно считалась более или менее постоянной на протяжении всей длительности звука. Но Шеффер рассматривает также и третий случай:

• масса выраженно и непрерывно варьируется в ходе развертывания звука, и в этом случае независимо от того, какой является меняющаяся масса – тональной или комплексной, тонкой или тяжелой, мы будем считать, что вариация массы в процессе развертывания звука является главным перцептивным феноменом.

Тональные массы обозначаются буквой N (как нота), комплексные – буквой X, переменные – буквой Y.


2.2.2. Девять ячеек элементарной типологии


Рассмотрим теперь три наиболее общих случая протяженности:

• звук длится непрерывно – в таком случае это непрерывная протяженность;

• он представляется нам, сообразно масштабу человеческого восприятия, в качестве звука мгновенного, как точка во времени, и в таком случае мы будем говорить об импульсе, который обозначается символом (прима);

• он длится при помощи частого повторения импульсов, формируя для нашего восприятия звуковой пунктир. В таком случае мы будем говорить об итерации или итеративной протяженности, для обозначения которого используется символ (секунда).

Пересечение трех основных случаев массы и трех основных случаев протяженности дает девять типов звука, которые можно обозначить следующими символами:

N = непрерывный тональный звук (например, нота фортепиано);

N′ = тональный импульс (например, короткая нота некоторых жаб, пиццикато на виолончели, кратко пропетый слог, сигнал банкомата);

N″ = итеративный тональный (повторяемые ноты струнного квартета, некоторые звонки на железнодорожных переездах);

X = непрерывный комплексный (шум струи пара гладильной машины; звук «тсс!», произнесенный протяжно);

X = комплексный импульс (удар капли дождя, взятый сам по себе, глухой звук от удара молотка);

X″ = комплексный итеративный звук (медленное барабанное тремоло; автоматные очереди в фильмах-нуар; характерный звук дятла);

Y = непрерывный меняющийся звук (снижающийся свист, который имитирует падение в детских играх; звук сирены);

Y′ = меняющийся импульс (некоторые капли, падающие в частично заполненный водосток; некоторые виды чириканья птиц, взятые изолированно);

Y = меняющийся итеративный звук (идущие вверх или вниз раскаты смеха).

Конечно, у нас нет никакого абсолютного способа установить границу между серией импульсов и итеративным звуком или между итеративным звуком и непрерывным шероховатым звуком. Зато есть много случаев, когда мы уверены, что это именно этот звук, а не другой. В то же время в каждой категории есть переходная зона, в пределах которой возможны колебания.

То есть мы на самом деле придерживаемся здесь дескриптивной логики, которая включает в себя понятие приблизительных величин. Наличие промежуточных зон никоим образом не подрывает значение подобной системы классификации. Наоборот, именно потому, что в одних случаях решение принять сложно, а в других нет, мы можем надеяться на то, что выбрали верный таксономический и дескриптивный подход.


Перейти на страницу:

Все книги серии История звука

Едва слышный гул. Введение в философию звука
Едва слышный гул. Введение в философию звука

Что нового можно «услышать», если прислушиваться к звуку из пространства философии? Почему исследование проблем звука оказалось ограничено сферами науки и искусства, а чаще и вовсе не покидает территории техники? Эти вопросы стали отправными точками книги Анатолия Рясова, исследователя, сочетающего философский анализ с многолетней звукорежиссерской практикой и руководством музыкальными студиями киноконцерна «Мосфильм». Обращаясь к концепциям Мартина Хайдеггера, Жака Деррида, Жан-Люка Нанси и Младена Долара, автор рассматривает звук и вслушивание как точки пересечения семиотического, психоаналитического и феноменологического дискурсов, но одновременно – как загадочные лакуны в истории мысли. Избранная проблематика соотносится с областью звуковых исследований, но выводы работы во многом формулируются в полемике с этим направлением гуманитарной мысли. При этом если sound studies, теории медиа, увлечение технологиями и выбраны здесь в качестве своеобразных «мишеней», то прежде всего потому, что задачей исследования является поиск их онтологического фундамента. По ходу работы автор рассматривает множество примеров из литературы, музыки и кинематографа, а в последней главе размышляет о тайне притягательности раннего кино и массе звуков, скрываемых его безмолвием.

Анатолий Владимирович Рясов

Философия / Учебная и научная литература / Образование и наука
Призраки моей жизни. Тексты о депрессии, хонтологии и утраченном будущем
Призраки моей жизни. Тексты о депрессии, хонтологии и утраченном будущем

Марк Фишер (1968–2017) – известный британский культурный теоретик, эссеист, блогер, музыкальный критик. Известность пришла к нему благодаря работе «Капиталистический реализм», изданной в 2009 году в разгар всемирного финансового кризиса, а также блогу «k-Punk», где он подвергал беспощадной критической рефлексии события культурной, политической и социальной жизни. Помимо политической и культурной публицистики, Фишер сильно повлиял на музыкальную критику 2000‐х, будучи постоянным автором главного интеллектуального музыкального журнала Британии «The Wire». Именно он ввел в широкий обиход понятие «хонтология», позаимствованное у Жака Деррида. Книга «Призраки моей жизни» вышла в 2014 году. Этот авторский сборник резюмирует все сюжеты интеллектуальных поисков Фишера: в нем он рассуждает о кризисе историчности, культурной ностальгии по несвершившемуся будущему, а также описывает напряжение между личным и политическим, эпицентром которого оказывается популярная музыка.

Марк 1 Фишер

Карьера, кадры
Акустические территории
Акустические территории

Перемещаясь по городу, зачастую мы полагаемся на зрение, не обращая внимания на то, что нас постоянно преследует колоссальное разнообразие повседневных шумов. Предлагая довериться слуху, американский культуролог Брэндон Лабелль показывает, насколько наш опыт и окружающая действительность зависимы от звукового ландшафта. В предложенной им логике «акустических территорий» звук становится не просто фоном бытовой жизни, но организующей силой, способной задавать новые очертания социальной, политической и культурной деятельности. Опираясь на поэтическую метафорику, Лабелль исследует разные уровни городской жизни, буквально устремляясь снизу вверх – от гула подземки до радиоволн в небе. В результате перед нами одна из наиболее ярких книг, которая объединяет социальную антропологию, урбанистику, философию и теорию искусства и благодаря этому помогает узнать, какую роль играет звук в формировании приватных и публичных сфер нашего существования.

Брэндон Лабелль

Биология, биофизика, биохимия
Звук. Слушать, слышать, наблюдать
Звук. Слушать, слышать, наблюдать

Эту работу по праву можно назвать введением в методологию звуковых исследований. Мишель Шион – теоретик кино и звука, последователь композитора Пьера Шеффера, один из первых исследователей звуковой фактуры в кино. Ему принадлежит ряд важнейших работ о Кубрике, Линче и Тати. Предметом этой книги выступает не музыка, не саундтреки фильмов или иные формы обособления аудиального, но звук как таковой. Шион последовательно анализирует разные подходы к изучению звука, поэтому в фокусе его внимания в равной степени оказываются акустика, лингвистика, психология, искусствоведение, феноменология. Работа содержит массу оригинальных выводов, нередко сформированных в полемике с другими исследователями. Обширная эрудиция автора, интерес к современным технологиям и особый дар внимательного вслушивания привлекают к этой книге внимание читателей, интересующихся окружающими нас гармониями и шумами.

Мишель Шион

Музыка

Похожие книги

Музыка как судьба
Музыка как судьба

Имя Георгия Свиридова, великого композитора XX века, не нуждается в представлении. Но как автор своеобразных литературных произведений - «летучих» записей, собранных в толстые тетради, которые заполнялись им с 1972 по 1994 год, Г.В. Свиридов только-только открывается для читателей. Эта книга вводит в потаенную жизнь свиридовской души и ума, позволяет приблизиться к тайне преображения «сора жизни» в гармонию творчества. Она написана умно, талантливо и горячо, отражая своеобразие этой грандиозной личности, пока еще не оцененной по достоинству. «Записи» сопровождает интересный комментарий музыковеда, президента Национального Свиридовского фонда Александра Белоненко. В издании помещены фотографии из семейного архива Свиридовых, часть из которых публикуется впервые.

Автор Неизвестeн

Биографии и Мемуары / Музыка
Новая критика. Контексты и смыслы российской поп-музыки
Новая критика. Контексты и смыслы российской поп-музыки

Институт музыкальных инициатив представляет первый выпуск книжной серии «Новая критика» — сборник текстов, которые предлагают новые точки зрения на постсоветскую популярную музыку и осмысляют ее в широком социокультурном контексте.Почему ветераны «Нашего радио» стали играть ультраправый рок? Как связаны Линда, Жанна Агузарова и киберфеминизм? Почему в клипах 1990-х все время идет дождь? Как в баттле Славы КПСС и Оксимирона отразились ключевые культурные конфликты ХХI века? Почему русские рэперы раньше воспевали свой район, а теперь читают про торговые центры? Как российские постпанк-группы сумели прославиться в Латинской Америке?Внутри — ответы на эти и многие другие интересные вопросы.

Артем Абрамов , Алексей Царев , Марко Биазиоли , Михаил Киселёв , Александр Витальевич Горбачёв

Музыка / Прочее / Культура и искусство