1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Что касается инспекций, то мы считаем, что трех инспекций ежегодно в каждой стране вполне достаточно для проверки соблюдения государствами соглашения о прекращении ядерных испытаний. Если инспекций будет больше трех, то, по нашему мнению, это уже будет означать не контроль, а разведку, а на это мы не пойдем… Главное в нашей позиции заключается в том, что, если вы примете наши предложения о разоружении, мы готовы будем принять любые ваши предложения о контроле. И в этом случае мы бы сняли свое условие о создании контрольного органа по наблюдению за прекращением ядерных испытаний из трех представителей с обязательным согласованием всех решений между всеми тремя. Тогда вы сможете свободно зайти в любые двери, которые широко распахнуты, на любой завод, или фабрику, или в институт в нашей стране, а мы – в вашей. Так что давайте увяжем вопрос разоружения с прекращением испытаний ядерного оружия. Давайте совместно разработаем общее соглашение о прекращении испытаний и полном и всеобщем разоружении при самом полном и глубоком контроле с тем, чтобы не допустить тайного вооружения той или иной страны.

У Кеннеди возникли вопросы:

– Правильно ли считать, господин председатель, что, по вашему мнению, совершенно невозможно найти абсолютно нейтрального человека?

– Да, невозможно, – заверил Хрущев на основе своего богатого жизненного опыта.

– Второй мой вопрос касается вывода, который вытекает из вашего предложения. Ведь если вы, к примеру, находитесь в этой комнате, а я в соседней, и если каждый из нас может войти в комнату друг друга лишь с разрешения другого, то это не даст гарантий, что в одной из комнат не происходит что-то подозрительного. При таких условиях трудно будет создавать доверие друг к другу. Ведь я должен буду направить договор о прекращении ядерных испытаний в Сенат для ратификации и при этом я должен буду заверить Сенат, что имеются конкретные гарантии соблюдения этого договора. Если же я не смогу представить таких гарантий, то я просто не представляю себе, как Сенат США сможет принять такой договор. Даже если мы с вами согласимся на такой основе, то как же можно будет убедить американский народ в том, что соглашение действительно соблюдается? Конечно, в нашей стране легче будет осуществлять контроль, поскольку у нас все происходит публично и обо всем сообщается в печати. Но ведь ясно, что если, предположим, Советский Союз будет тайно проводить испытания, то он не пустит контрольную комиссию в тот район, где эти испытания проводятся.

– Господин президент, американцы очень хорошо умеют скрывать то, что они не хотят делать достоянием гласности.

Хрущев знал, о чем говорил.

– Нет. У нас все публикуется в газетах, – слукавил Кеннеди.

– Тогда что же делает Аллен Даллес? – поинтересовался Хрущев.

– Это не секрет. То, что он делает, тоже публикуется в печати.

– Тогда зачем же вы ему деньги платите? – откровенно смеялся Хрущев над делавшим вид, что верит в собственную пропаганду, Кеннеди.

– Мы хотели бы, чтобы то, что он делает, оставалось тайной, но это не получается.

– Вот это откровенно, господин президент. Мне это нравится. Кстати, мы ведь в своих предложениях исходим из того, что три инспекции в год могут проводиться в каждой стране в любых районах, где только показания научных приборов бесспорно указывают на необходимость исследовать положение на месте.

– Я согласен с вами, господин председатель, в том, что соглашение о прекращении испытаний само по себе не сократит количества ядерного оружия, имеющегося в распоряжении Советского Союза или США, и не обеспечит прекращения производства этого оружия. Однако заключение такого соглашения уменьшит возможности для распространения этого оружия на другие страны вследствие давления на них общественного мнения.

Однако если не будет достигнуто соглашение о прекращении ядерных испытаний, то через 5–10 лет появится 10, а то и 15 стран, которые создадут у себя производство атомного оружия и, следовательно, будут сами иметь возможность взорвать земной шар. Таким образом, в случае подписания соглашения о прекращении ядерных испытаний возможности атомной войны в мире намного уменьшатся.

– В ваших рассуждениях есть, безусловно, логика, – согласился Хрущев. – Но возьмите, к примеру, Францию. Сейчас три державы, обладающие атомным оружием, ведут переговоры в Женеве, а Франция плюет на эти переговоры и испытывает атомное оружие. Мы исходим из этого, что запрещение испытаний ядерного оружия является лишь одним шагом на пути к достижению соглашения о разоружении. Надо поэтому начать с главного, а прекращение испытаний явится тогда частью общего решения.

– Теперь о разоружении, – заговорил Кеннеди. – Вы имеете в виду, говоря о всеобщем и полном разоружении, поэтапное разоружение с контролем за осуществлением каждого этапа или просто принятие декларации о таком разоружении, как общем в политике наших стран, к которой все желающие страны смогут присоединиться?

Хрущев даже обиделся.