1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

– Мы в данном случае говорим не о Лаосе, а о вопросе, который намного важнее и который непосредственно касается Соединенных Штатов. Мы находимся в Берлине не в результате каких-то выборов. Мы завоевали право находиться там, хотя, конечно, и не понесли таких огромных потерь, как вы. Мы находимся в Берлине на основе международного соглашения, а не с согласия восточных немцев. Это наше право не может быть отменено в одностороннем порядке. Из года в год на протяжении уже длительного времени каждый американский президент вновь подтверждал решимость США соблюдать взятые на себя обязательства. Если теперь мы вдруг согласимся на отмену этих обязательств в Германии, то никто больше не будет верить Соединенным Штатам, а это создаст угрозу для нашей безопасности. Ведь если нас вытеснят из Западного Берлина, все те гарантии, которые мы дали Западной Европе, потеряют свой вес, и народы перестанут верить нашей стране. Следовательно, данный вопрос затрагивает интересы не одних только США, а интересы всей Западной Европы.

Кеннеди еще раз подчеркнул, что США никогда не согласятся отказаться от «завоеванных» прав. Лицо Хрущева медленно багровело. Он прервал президента, заявив, что понял его слова, означающие нежелание подписывать мирный договор. И язвительно заметил, что американцы весьма расширенно толкуют понятие национальной безопасности.

– Так вы, может быть, и в Москву хотите прийти? – поинтересовался Хрущев. – Ведь это очень способствовало бы интересам США.

– Но в Берлине мы уже находимся, – парировал Кеннеди. – Я же не предлагаю, чтобы вы пришли в Вашингтон или мы в Москву. Это вы предлагаете изменить уже существующее положение. Советский Союз добился огромных успехов, вы послали своего человека в космос, ваше влияние в мире сильно возросло. А теперь вы предлагаете в дополнение к тем проблемам, с которыми мы сталкиваемся в нашем районе земного шара, поставить нас, США, в положение полной изоляции во всем мире. Как могут США согласиться на то, чтобы Восточная Германия запретила нам доступ, который мы завоевали? Если мы примем это условие, это, повторяю, приведет к полной политической изоляции США, а я не для того стал президентом США, чтобы председательствовать при подобном процессе изоляции моей страны так же, как я уверен, и вы никогда не согласились бы на это в отношении вашей страны.

– Значит, вы не хотите подписать мирный договор? – решил удостовериться Хрущев.

– Учитывая напряженное положение в мире, сейчас просто не время менять положение в Берлине, – чуть не умолял Кеннеди. – Я не требую от вас изменения вашей позиции, а лишь призываю вас к тому, чтобы не менять нынешнего равновесия сил. Нас беспокоит в ваших предложениях не подписание какого-то документа с Восточногерманской Республикой. Зловещей нам кажется другая часть вашего предложения, а именно та, где вы говорите о прекращении доступа и отмене наших прав в Западном Берлине.

Если до этого момента Хрущев еще как-то сдерживался, то теперь замахал руками и заговорил на повышенных тонах со скоростью пулемета.

– Вы не хотите подписать мирный договор и тем самым нормализовать положение в этой исключительно опасной точке Европы, да и всего мира. Мы хотим ликвидировать эту занозу, эту язву на теле Европы, и сделать это так, чтобы не нанести ущерба ни одному из заинтересованных государств. Мы хотим решить этот вопрос ко всеобщему удовлетворению не путем каких-то интриг, а путем подписания мирного договора со странами-участницами антигитлеровской коалиции. А вы говорите, что это противоречит интересам США. Мы же не предлагаем пересмотреть границы.

Мирный договор будет сдерживать реваншистов, которые сейчас выступают с призывами изменить границы. В свое время Гитлер говорил, что ему необходимо «жизненное пространство» чуть ли не до Урала. А сейчас те генералы, которые командовали гитлеровскими войсками, завладели чуть ли не всеми командными высотами в НАТО. Но нет силы, которая могла бы удержать нас от подписания мирного договора с Германией.

В самом деле, на сколько же еще лет вы хотите отложить решение этого вопроса – еще на 16 или на 30? Вы говорите о своих правах и о том, что вы их завоевали. Конечно, человеку одинаково жаль пролитой им капли крови и пролитого литра крови. Вы во время войны потеряли тысячи людей, а мы миллионы. Матерям погибших американцев так же больно, как и матерям русских солдат. У нас в стране нет ни одной семьи, которая не потеряла бы кого-либо из близких во время войны. Я сам потерял сына на фронте. Микоян потерял на войне сына. У присутствующего здесь Громыко погибли оба брата. А вы хотите продолжать это положение, пока немецкие милитаристы не накопят новых сил для следующего скачка. Так что мы подпишем мирный договор, и суверенитет Германской Демократической Республики будет соблюдаться. А если кто-либо нарушит этот суверенитет, мы будем рассматривать это как акт агрессии со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Означают ли ваши слова, что в случае подписания мирного договора наш доступ в Западный Берлин будет прегражден.