1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

– Я в претензии на вас, господин президент. Вы, видимо, плохо читали наши предложения о всеобщем и полном разоружении. Мы предлагаем поэтапное разоружение при обязательном контроле за осуществлением каждого этапа.

– А если предположить, что мы договоримся о всеобщем и полном разоружении и при этом в качестве первого шага договоримся о сокращении обычного вооружения или о ликвидации ракет. Вы в этом случае согласитесь с тем, чтобы в Советский Союз приехала международная комиссия для проверки выполнения этого шага?

– Я, господин президент, сейчас как раз и убеждаю вас начать с другого, ибо, как я уже говорил, прекращение испытаний – не главный вопрос.

– С чего же вы предлагаете начать?

– С чего хотите, – Хрущев был щедр. – Можно было бы начать, к примеру, с сокращения обычных вооружений, с запрещения атомного оружия, запрещения его производства, ликвидации военных и ракетных баз и т. п. В наших предложениях все это излагается, причем каждый этап находится в логической связи со следующим и осуществление каждого этапа должно происходить при полном и эффективном контроле. Мы считаем, что можно было бы договориться о таком порядке проведения мероприятий по разоружению, который не наносил бы ущерба интересам всех участников соглашения.

– Мы, кажется, вернулись к тому, с чего начали, – Кеннеди явно был недоволен. – США обеспокоены тем, что вот уже три года, пока идет Женевское совещание, существует мораторий на испытания без всякой инспекции. Перспектива продления этого моратория, без какого бы то ни было контроля, вызывает беспокойство в моей стране. Если мы за столь долгий срок не смогли договориться о прекращении испытаний, то, очевидно, договоренность по разоружению потребует еще более длительного времени. Поэтому мы и не склонны согласиться на соединение вопроса о прекращении испытаний с проблемой разоружения.

– Мы согласны продолжать переговоры, но никогда не согласимся на контроль, который, по существу, будет означать шпионаж, – повторил Хрущев. – Мы против предлагаемого вами контроля при условии сохранения у государств вооружений. Ибо это ведь означало бы согласиться на то, чего уже давно добивается Пентагон. Еще в 1955 году президент Эйзенхауэр выдвинул свой так называемый план «открытого неба». А теперь вы предлагаете вместо облетов, то есть воздушной разведки, заниматься наземной разведкой. Мы шли на переговоры с целью достигнуть договоренности и добиться решения главного вопроса о разоружении.

Кеннеди надоело говорить о разоружении.

– Перейдем к германскому вопросу? – поинтересовался президент.

Так только к полудню второго дня переговоров подошли к вопросу, который обе стороны считали главным. Хрущев начал обстоятельно:

– Со времени окончания войны прошло уже 16 с лишним лет. Советский Союз в этой войне понес огромные потери: мы потеряли не менее 20 миллионов человек, большие районы нашей страны были разрушены. И вот сейчас немцы, которые дважды в истории человечества развязывали мировые войны, вновь набирают силу, генералы бундесвера, которые раньше командовали гитлеровскими войсками, занимают ныне все больше и больше руководящих постов в НАТО. Это грозит третьей мировой войной с еще большими ужасами, с еще большими разрушениями.

Хочу, чтобы вы правильно поняли меня, господин президент. Мы хотим заключить мирный договор вместе с вами. Однако если вы не поймете нашу позицию и откажетесь подписать мирный договор, мы сами подпишем его. Если Западная Германия согласится, то мы подпишем договор с двумя германскими государствами. Если же нет, тогда мы подпишем договор с Германской Демократической Республикой. В этом случае мы будем считать, что состояние войны прекратилось на всей территории Германской Демократической Республики и все соглашения, все институты, появившиеся в результате капитуляции Германии, потеряют силу.

Следовательно, прекратится и оккупационный режим в Западном Берлине, и соглашение о доступе к Западному Берлину по утвержденным в свое время воздушным и наземным коридорам также станет недействительным. В результате такого мероприятия никто ничего не потеряет, и мы ничего не приобретем. Западный Берлин будет объявлен вольным городом, причем мы отнюдь не собираемся объявлять какой-то блокады или вмешиваться в его внутренние дела. При этом мы готовы, в случае вашего согласия, совместно обеспечить полное невмешательство в дела Западного Берлина и гарантировать его связь с внешним миром. Если вы предпочтете, чтобы статус Берлина обеспечивали войска нейтральных стран, мы готовы будем и на такой шаг. Если вы сочтете необходимым, чтобы гарантии для Западного Берлина были закреплены юридически Организацией Объединенных Наций, мы согласимся и на это.

Кеннеди сразу предупредил: