1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

– Мы уверены, что наше присутствие в Берлине пользуется поддержкой населения Западного Берлина, по отношению к которому мы приняли на себя определенные обязательства, – продолжал президент. – Вы говорите, что мы хотим сохранить состояние войны в Берлине, но там нет никакой войны, а Берлин, как вы сами сказали, не имеет важного значения с военной точки зрения. Я считаю, что было бы хорошо, если бы Западная Германия и Восточная Германия могли бы найти пути для нормализации своих отношений и если бы СССР и США могли бы развивать свои отношения в положительном направлении.

– Тогда давайте подпишем временное соглашение по Германии. При этом вы, конечно, понимаете, что никакого воссоединения сейчас не может быть. Поэтому я рассматриваю это наше предложение, если говорить откровенно, как чисто формальный момент, рассчитанный на то, чтобы создать впечатление, что великие державы перекладывают ответственность на самих немцев.

– У нас нет никаких притязаний. Мы защищаем те права, которые нам принадлежат.

У Хрущева в папке нашелся рояль в кустах:

– Мы можем дать вам памятную записку с изложением нашей позиции по германскому вопросу, чтобы вы могли лучше изучить наши взгляды в случае, если мы вернемся к обсуждению этого вопроса[593].

Когда Хрущев и Кеннеди сделали наконец перерыв на обед, их жены гуляли в центре Вены.

А за обеденным столом двое лидеров вели разговор о гонке вооружений. Хрущев сказал, что внимательно изучил майское обращение президента к Конгрессу с предложением резко увеличить расходы на вооружение. Понятно, сказал Хрущев, что США не могут разоружаться, поскольку все решают монополисты. Но если США будут наращивать вооружения, то это вынудит его делать то же самое.

Впрочем, Хрущев слегка поменял тему, заявив, что обдумает возможность совместного лунного проекта и выразил сожаление, что такое сотрудничество невозможно, пока не решен вопрос разоружения.

Кеннеди, видя, что переговоры пока ни к чему не приводили, попросил Хрущева о еще одной встрече один на один. Тот согласился. На протяжении всей жизни Кеннеди преодолевал препятствия за счет своего обаяния. Однако это был не тот случай[594].

– Приходится признать, господин председатель, что по вопросу о Берлине мы придерживаемся разных мнений, – констатировал Кеннеди. – Однако этот вопрос имеет столь большое значение для нас обоих, что я надеюсь, что в интересах улучшения отношений между нашими странами вы не будете предпринимать таких действий, в результате которых окажетесь глубоко вовлеченным в происходящие события, и наши страны окажутся перед лицом непосредственного столкновения друг с другом.

– Я ценю вашу откровенность, господин президент, но в свою очередь заявляю, что если вы будете настаивать на праве доступа в Берлин после подписания мирного договора, то даже прямое столкновение между нами не решит этого вопроса в вашу пользу, – продолжал настаивать Хрущев. – Мы будем защищаться против агрессии в случае, если ваши войска перейдут границы ГДР. Я был бы рад, если бы вы согласились принять нашу промежуточную позицию и подписали бы временное соглашение по Германии и Западному Берлину с тем, чтобы впоследствии подписать мирный договор без ущерба для нашего престижа.

– Это временное соглашение предусматривает присутствие в Берлине наших войск?

– Да, на период действия этого соглашения.

– А потом доступ к этому городу будет закрыт?

– Да. Но для сохранения вашего престижа мы готовы на то, чтобы ваши войска вместе с контингентами войск Англии, Франции и, конечно, Советского Союза продолжали оставаться в Западном Берлине на основании соглашения, зафиксированного в ООН.

– Господин председатель, – предупредил Кеннеди. – Либо вы не верите, что мы серьезно настроены и готовы выполнить свои юридические обязательства в данном вопросе, либо вы чувствуете, что, несмотря на огромные успехи вашей страны в экономической и других областях, в области завоевания космического пространства, положения вашей страны столь неудовлетворительно, что вы готовы пойти на риск открытого столкновения между США и СССР ради изменения положения в Западном Берлине, которое просуществовало уже 16 лет. Во всяком случае, я не думаю, что кто-либо в вашей стране был бы действительно заинтересован в акциях, которые через 6 месяцев могли бы привести к пагубным для человечества последствиям.

– Мы хотим мира, – сделал наивное лицо Хрущев.

– Если бы я не хотел мира, я бы не приехал сюда. Легко развязать войну, господин председатель, но трудно обеспечить мир.

– Я пережил три войны, господин президент, и знаю, какие последствия несут они народу. И не я, а вы угрожаете войной. Я лишь принимаю ваш вызов, ибо, если вы начнете войну, мы вынуждены будем ответить.

– Так это вы хотите изменить существующее положение.