1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Пока ждали Громыко, рассмотрели вопрос, обозначенный в протоколе так: «Телеграмма т. Фомина из Рио-де-Жанейро». Речь шла об информации советника-посланника посольства в Бразилии А. А. Фомина об инициативе президента Бразилии Ж. Гуларта по урегулированию Карибского кризиса. Он в качестве шага на пути урегулирования предлагал предоставить Кубе гарантии ее территориальной целостности и невмешательство в ее внутренние дела».

Решение Президиума ЦК странное: «принять меры».

Затем рассмотрели вопрос: «Телеграмма т. Павлова из Тростника». Очевидно, речь шла о телеграмме Плиева в Министерство обороны о приведении в полную боевую готовность средств ПВО на Кубе. Решили: «Утвердить предложение т. Павлова».

Далее в повестке дня значилась «Информация по телеграммам о Кубе». Это были телеграммы с инструкциями для Плиева. Решили: «Информация указывает на сложность положения»[1451].

Плиеву в тот день ушли две совершенно секретные шифрограммы: «Тростник – Товарищу Павлову. Категорически подтверждается, что применять ядерное оружие из ракет, ФКР, Луна и самолетов без санкции из Москвы запрещается. Получение подтвердить. Директор».

И вторая: «Тростник – товарищу Павлову. Отправить Александровск в сопровождении теплохода Братск в Советский Союз». Об отправке донести. Директор»[1452].

Наконец, дошло до главного вопроса: «О дальнейших шагах по Кубе». Слово взял Хрущев. Так его выступление запечатлелось в черновой стенограмме:

– Переписка с У Таном – сдерживающее средство в условиях, когда начались переговоры. Они не пойдут на вторжение, но поручиться нельзя. Могут ли они напасть на нас сейчас? Думаю, что не решатся. Конечно, поручиться нельзя. Драматическое выступление Кеннеди по радио и телевидению – не от храбрости оно. Они на нас взваливают вину. Они решили расправиться с Кубой, но сейчас они, по-моему, пересмотрели это решение. Шаги, которые мы предприняли до этого, правильны.

Дальнейшие шаги. Не сможем ликвидировать конфликта, если не дадим удовлетворения американцам и не скажем им, что наши ракеты Р-12 есть там. Думаю, что нам упорствовать не надо.

Допустили ли мы ошибку или нет? Это можно оценить позже. Надо принять во внимание – США не напали на Кубу. А если еще мы получим в придачу ликвидацию базы в Турции, Пакистане, то мы окажемся в выигрыше. Согласны на проверку, когда мы выведем ракеты.

Все высказываются за предложение т. Хрущева».

Пробные шары из Вашингтона с намеками на возможность разменять американские ракеты в Турции на советские ракеты на Кубе все больше вдохновляли Хрущева[1453].

Далее в протоколе заседания Президиума ЦК запись: «Идет надиктовка текста письма Президенту США Кеннеди. Хрущев диктует.

Обсуждение текста письма Президенту США Кеннеди. Участвовали Громыко, Микоян, Малиновский, Козлов, Суслов, Брежнев и Косыгин.

Утвердить текст письма. Вручить послу США в СССР. Письмо передать по радио 27 октября и опубликовать в печати»[1454].

«Гонцы получили копии так называемого второго письма Хрущева Кеннеди, с пылу с жару, с внесенными от руки правками, – писал Сергей Никитович. – Вскоре радио, прервав запланированную трансляцию, начали передавать послание. В “Известиях” срочно переверстывали первую полосу, к приему правительственного материала готовились заранее, но никто не знал объема письма. Вот и приходилось подгонять, резать по живому.

Одновременно с посланием президенту США отец отправил умиротворяющий ответ на обращение У Тана»[1455].

Оно было лаконичным: «Для того чтобы облегчить выполнение Вашей миссии в переговорах с заинтересованными странами по ликвидации опасной ситуации, созданной пиратскими действиями правительства США в отношении Кубы и Советского Союза, Советское правительство выступило с предложениями, которые, по нашему мнению, могут стать основой для урегулирования возникшего конфликта. Указанные предложения Советского правительства направлены Президенту США Кеннеди и Вам в копии»[1456].

Письмо Джону Кеннеди было, понятное дело, более объемным.

«Уважаемый господин Президент,

Я с большим удовлетворением ознакомился с Вашим ответом г-ну Тану о том, чтобы принять меры с тем, чтобы исключить соприкосновение наших судов и тем самым избежать непоправимых роковых последствий. Этот разумный шаг с Вашей стороны укрепляет меня в том, что Вы проявляете заботу о сохранении мира, что я отмечаю с удовлетворением…

Вы в своем заявлении высказались за то, что главная цель не только в том, чтобы договориться и принять меры для предотвращения соприкосновения наших судов и, следовательно, углубления кризиса, который может от такого соприкосновения высечь огонь военного конфликта, после чего уже всякие переговоры будут излишни, так как другие силы, другие законы начнут действовать – законы войны. Я согласен с Вами, что это только первый шаг. Главное – это надо нормализовать и стабилизировать положение мира между государствами, между народами…