1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

– Ранее президент Кеннеди заметил, что какую бы линию поведения мы ни избрали, те, кто будет за это ответственными, пожалеют о ней. В данной ситуации, я считаю, все предложения помогли достичь нужного результата, кроме предложения ничего не предпринимать. Те, кто выступал за вторжение, готовились к огромному quid pro quo, чтобы добиться вывоза этого оружия с Кубы. Те, кто настаивал на первом ударе…

И тут президент Кеннеди почему-то выключил магнитофон, и уже не включал его до конца встречи. Ход заседания – по заметкам и воспоминаниям участников.

После слов Раска Банди добавил, что среди них были и «ястребы» и «голуби», но что сегодня день «голубей».

Согласились отложить наблюдательные полеты на один день. Обсудили возможность инспекций со стороны ООН. Президент Кеннеди предложил сообщить ООН, что либо они проведут разведку на месте, либо это сделают Соединенные Штаты. Он разрешил предоставить ООН необходимую разведывательную информацию. Президент заметил, и его собеседники согласились, что предпочел бы, чтобы его «не подвешивали» с выводом также бомбардировщиков Ил-28.

– Попросил бы соблюдать сдержанность в публичных комментариях.

«Когда кризис стал затухать, президент Кеннеди сказал, что он не хотел бы, чтобы мы кричали о дипломатической победе. Если Хрущев захочет играть роль творца мира, пусть играет. Кеннеди не хотел делать жизнь Хрущева труднее, чем она уже была»[1545], – подтверждал Раск.

На такой настрой Кеннеди указывал и Артур Шлезингер: «После вывоза ракет с Кубы Кеннеди не выдвинул новых требований к Москве, не подверг ее унижению, а, напротив, взял четкий курс на ослабление международной напряженности. На следующее утро после кубинского ракетного кризиса он сказал мне, что опасается, как бы люди не пришли к неверному выводу, будто русских легко сломить, действуя с позиции силы. Этому ракетному кризису, продолжал он, были присущи три особенности: мы находились в преимущественном положении географически, национальная безопасность Советского Союза не была поставлена под угрозу; кроме того, у русских не было ни малейшей возможности оправдать свои действия в глазах мировой общественности. Схожие события могут принять и совсем иной оборот, добавил он, если русские окажутся в преимущественном положении географически, найдут оправдания своим действиям и будут убеждены, что на карту поставлены их жизненно важные интересы»[1546].

– Никто не должен поддаваться иллюзии, что проблема советского оружия на Кубе уже решена, – предупреждал Кеннеди. – Карантин останется в силе, пока продолжаются переговоры. Необходимо еще много сделать и для предотвращения другой подрывной деятельности коммунистов в Латинской Америке.[1547]

В то же время ЦРУ приказали приостановить «все действия, морские операции и проникновение на территорию противника». Операция «Мангуст» была формально остановлена.[1548]

Кеннеди также послал дружелюбное письмо Хрущеву:

«Уважаемый г-н Председатель! Я сразу же отвечаю на Ваше послание от 28 октября, переданное по радио, хотя я еще не получил официального текста, так как придаю огромное значение тому, чтобы действовать быстро в целях разрешения кубинского кризиса.

Я думаю, что Вы и я при той огромной ответственности, которую мы несем за поддержание мира, сознавали, что события приближались к такому положению, когда они могли выйти из-под контроля.

Поэтому я приветствую Ваше послание и считаю его важным вкладом в дело обеспечения мира.

Похвальные усилия исполняющего обязанности Генерального секретаря У Тана значительно облегчили Вашу и мою задачу. Я рассматриваю свое письмо Вам от 27 октября и Ваш сегодняшний ответ как твердые обязательства обоих наших правительств, которые следует быстро осуществить.

Я надеюсь, что можно будет через Организацию Объединенных Наций немедленно принять необходимые меры, как говорится в Вашем послании, с тем, чтобы Соединенные Штаты в свою очередь были в состоянии отменить осуществляемые сейчас меры карантина. Я уже отдал распоряжение о том, чтобы доложить обо всех этих вопросах Организации американских государств, члены которой глубоко заинтересованы в подлинном мире в Карибском районе. В своем письме Вы упоминаете о нарушении ваших границ американским самолетом в зоне Чукотского полуострова. Мне стало известно, что этот самолет, не имевший ни вооружения, ни аппаратуры для фотографирования, брал пробы воздуха в связи с вашими ядерными испытаниями. Его курс пролегал прямо с военно-воздушной базы Эйлсон, на Аляске, к Северному полюсу и обратно. При повороте на юг летчик допустил серьезную навигационную ошибку, в результате которой он оказался над советской территорией. Он немедленно запросил по открытому радио срочную навигационную помощь, и его кратчайшим путем направили на его исходную базу. Я сожалею об этом инциденте и позабочусь о том, чтобы были приняты все меры предосторожности для предотвращения его повторения.